Чтение онлайн

Революции, по большей части апокрифичны: из

нотариальных актов и того, что известно о жизни

лишенцев, явствует, что они оставались весьма со­

стоятельными. В смутные времена люди соревну­

ются и хвастаются друг перед другом понесенным

уроном, жалуются все. Что до умилительных ска­

зок, согласно которым крестьяне вернули добро­

вольно кое-какое имущество, купленное ими на

торгах, не претендуя при этом ни на какое возна­

граждение, возможно, они не просто выдумка. В

этом уголке Фландрии, где хозяева и фермеры

продолжали жить почти бок о бок (тогда как аб­

сентеизм был свойствен прежде всего придвор­

ной знати, довольно немногочисленной), зависти,

ненависти, злобе было где разгуляться, хотя они

и уступали порой место любви и верности. Кажет­

ся, Кленверков — удлиняли они свое имя на

французский манер или нет — все-таки любили.

Часть вторая

МОЛОДОЙ МИШЕЛЬ ШАРЛЬ

В скромной комнате на левом берегу Сены

молодой человек, студент, одевается, чтобы от­

правиться на бал в Оперу. Комната с низким

потолком, обставленная жалкой мебелью с пуб­

личных торгов, чистенькая настолько, насколько

это возможно для жилища, сдаваемого ежеме­

сячно внаем пожилой хозяйкой, которой без

всякого рвения помогает служанка, комната эта

сама по себе настолько обычна, что и описывать

ее следует самым банальным образом. Над ка­

мином, в котором тлеют жалкие головешки,

«Коронование Карла X» с порыжелыми краями

свидетельствует о том, что хозяйка — легитимист­

ка *. На столе стопками высятся книги Мишеля

Шарля по праву, на висящей над столом полке

115

8*

несколько особо дорогих сердцу молодого чело­

века книг: латинские поэты, «Раздумья» * Ламар­

тина, поэзия Гюго — от «Восточных мотивов»

до «Песен сумерек» *, Огюст Барбье и Казимир

Делавинь * соседствуют с «Песнями» Беранже *.

Однако все эти детали и прежде всего названия

на корешках книг теряются во мраке наступаю­

щей февральской ночи, смягченном только све­

том двух восковых свечей. В углу на вытертом

коврике, прикрытом куском махровой простыни,

с трудом можно разглядеть два кувшина, в ко­

торых мой будущий дед — ему в это время

двадцать лет — сам принес горячую воду. Тут

же — жестяная ванна. Хозяйка настоятельно

рекомендовала ему при купании быть осторож­

ным, чтобы не залить нижнюю комнату.

На стеганом одеяле разложены брюки в об­

тяжку от лучшего портного, фрак, домино,

складки которого расположены так, чтобы сразу

показаться загадочным, на подушке — черная

атласная маска. Начищенные туфли стоят наго­

тове на коврике перед кроватью. Студент, счи­

тающий для себя честью не тратить полностью

весьма умеренное содержание, назначенное ему

отцом, не скупится на туалеты, отчасти из тще­

славия красивого юноши, желающего нравиться,

и, быть может, еще больше из чувства уваже­

ния к самому к себе. Мишель Шарль, из скром­

ности считающий себя простым, на самом деле

существо довольно сложное.

В кальсонах и рубашке с жабо он останавли­

вается перед комодом и с серьезным любопыт-

116

ством рассматривает себя в маленьком зеркале.

У молодого человека одно из тех лиц, которые

не столько несут на себе отпечаток личности,

еще не успевшей сформироваться, сколько сви­

детельствуют об определенной породе, словно в

нем проявляются, исчезая, иные черты, замечен­

ные мимоходом на семейных портретах байёль-

ского дома. В зеркале отражается прочный

костяк скуластого лица, под полосой густых

бровей — холодные синие глаза, которые порой

заставляют оборачиваться красоток, встречен­

ных юношей в театре или на прогулке. Носом с

толстоватыми крыльями он доволен меньше: та­

кие ноздри любовница, владеющая пером, назва­

ла бы львиными, Мишель Шарль предпочел бы,

чтобы они были потоньше. Рот — большой и

чувственный, но нижняя часть лица по-детски

безвольна, о чем студент, обвивающий шею

длинным куском тонкого батиста, разумеется,

даже не догадывается. Во всяком случае, он

чувствует, что физиономия его — не настоящего

парижанина и, быть может, даже не француза.

Короче говоря, нельзя ли принять его за венгра,

русского или красавца скандинава? Вот именно,

за Ладислава, Ивана, а может, Оскара... Он го­

ворит себе, что ему есть чем заинтриговать

женщин.

Но, в сущности, ради кого он наряжается?

За первый год жизни в Париже он у ж е побы­

вал с приятелем на балу в Опере и покинул его

через четверть часа усталый и раздраженный.

Как и его современника Фредерика Моро *, бес-

117

порядочное веселье угнетает Мишеля Шарля.

Его цель — как можно быстрее закончить учебу

и вернуться в Байель, чтобы помогать больному

отцу вести семейные дела. Бал — это безумст­

во, на которое его ничто не вынуждает. Разуме­

ется, он перелистывал романы Бальзака, не

зная, впрочем, что читает шедевры, ибо в ту по­

ру они еще таковыми не считались. Но ни в од­

ном из парижских домов, где он бывает, даже

у элегантных кузенов д'Аллуэн, ему не встрети­