Чтение онлайн

Августин видел, как Ксюша вылетела из седла мотоцикла, и сразу же ударил по тормозам.

Дорога шла с небольшим подъемом, и его мотоцикл остановился как раз в наивысшей точке, после которой начинался спуск.

Обернувшись, он взял гранатомет на изготовку и, когда в его прицел попал джип генерала Воронова, приготовился стрелять.

Было все еще недостаточно светло, и прицел продолжал работать в режиме оптико-электронного усиления. Когда он был уже готов нажать на заветную кнопку «пуск», джип в прицеле заслонили два зеленоватых пятна, волокущих третье, продолговатое. Сомнений быть не могло. Ксюша.

Августин опустил гранатомет и с чувством выматерился. Он и сам не подозревал, что умеет крыть в двенадцать этажей. Оказалось, умеет.

Что делать? Преследовать джип, в который сейчас загружают Ксюшу? Глупо. В лучшем случае его тоже возьмут в плен, в худшем – просто застрелят.

Оставалось смириться с потерей. Но смириться было тяжело. В бессильной злобе Августин вскинул гранатомет и выстрелил на тридцать градусов правее джипа. В лесу с грохотом занялась гигантским факелом молодая ель.

Люди Воронова вскинули автоматы, но генерал остановил их властным жестом.

– Он не дурак, он просто балует, – успокоил их Воронов.

Генерал с презрительной миной извлек из кобуры «АПЛ-9» и сделал один выстрел в воздух.

Августин не мог видеть выражение лица генерала Воронова. Но смысл его жеста понял превосходно. Вымещая злость на ни в чем не повинном мотоцикле, он выкрутил рукоять газа до предела.

Августин был высокого мнения о «хондах». Заочно высокого. Но когда его изрядно настрадавшаяся спина вдосталь накрючилась в три погибели на сиденье скоростного мотоцикла, он был готов отдать все на свете за родной «ИЖ-турбо».

Дело тут было вовсе не в квасном патриотизме.

«Хонда» была рассчитана на мотогонщика, в котором от силы 180 сантиметров роста и который готов пожертвовать всем за лишний десяток миль в час. Даже удобством. После того как Августин удалился на достаточное расстояние от побоища, скорость перестала его интересовать. Гораздо больше его теперь интересовало направление движения.

Бортовой компьютер барахлил. Карта отображала местность весьма посредственно. Ни подробностей. Ни поворотов. Ничего. Августин жал на газ, ощущая себя ежиком, потерявшимся в тумане.

Половина пятого утра – это время, когда все нормальные люди спят и видят самые красочные сны. Когда устают даже самые пылкие любовники. Когда в Веселом Квартале наконец-то закрывается большинство увеселительных заведений.

Шоссе было пустынным. Никто не мешал Августину двигаться к цели. Он ехал к Главному Корпусу ВИН.

Августин остановился у развилки.

Одна из дорог, если верить указателю, вела к Главному Корпусу.

Вторая – уводила в сельскохозяйственные дали и упиралась в приватную огороженную территорию, принадлежащую все тому же ВИН.

Августин бросил мотоцикл и гранатомет в кустах. Авось пригодятся. Наломав ветвей, он прикрыл ими ослепительную белизну своего железного коня. Когда маскировка была выполнена на оценку «три с двумя минусами», Августин углубился в лес.

Он видел этот лес совсем недавно и теперь мог вспомнить все с точностью до травинки.

Саама дала Августину возможность увидеть то, чего он никогда не видел наяву. Кустики бересклета, отцветшие месяц назад ландыши, сосновый бор с едва намеченными тропинками. Одна из этих тропинок непременно должна привести его к тому месту, где, спрятанный в осином гнезде, его дожидается информационный кристалл – ядро блока ликвидации защиты.

«Жук», произведенный его отцом на погибель компании ВИН.

Августин, пробирающийся сквозь влажный сумрак предрассветного леса, чувствовал себя по меньшей мере архангелом Гавриилом. Спасителем. Избавителем. Героем. И это ощущение было совсем не похоже на те, что способна дарить ВР.

«Как ни стремись ВР походить на жизнь, до жизни ей все-таки очень и очень далеко. Как, впрочем, и мне до архангела Гавриила», – сказал себе Августин, осторожно озираясь.

Как найти нужное ему дерево – дуб с осиным гнездом, – Августин не знал. Его рассудок не знал. Мозг Августина не знал конечного алгоритма отыскания дуба. И тем не менее уверенность в том, что он найдет его, была в тот момент сильнее всех остальных чувств. Что-то внутри него, внутри святая святых его души, подсказывало ему, что это не только возможно, но и совсем не сложно. Нужно только довериться своей интуиции, своему «незнанию».

Августин вспомнил о Хотое. Он вспомнил его приятное, источающее внутренний свет лицо. Он вспомнил его ладони – теплые, словно бы омытые в солнечных лучах.

Ему стало немного завидно. Ему захотелось заполучить хоть немного доставшегося Хотою внутреннего света. И в этот момент он решился.

Мысленно пожелав себе удачи, Августин закрыл глаза и побрел наугад, стараясь как можно пристальней всмотреться внутрь себя, заглянуть в святая святых своего естества.

Стараясь как можно внимательней вслушиваться в свои ощущения.

Стараясь прочувствовать каждый квадратный сантиметр соснового бора, выстланного хрустким ковром сухих иголок.

Некоторые деревья казались ему совсем чужими. Некоторые напоминали ему шершавые чурки. Некоторые вызывали симпатию. Но Августин не открывал глаз. Он чувствовал, что нужный ему дуб где-то поблизости. А вот где – это придется выяснить самому.

Августин вытянул ладонь навстречу новым ощущениям. Августин ждал.

У него достаточно много времени. Погони не было, а если и была, то он, скорее всего, оторвался от нее.

Значит, он может разгуливать по сосновому бору сколько ему заблагорассудится, изображая из себя начинающего слепца. Или сумасшедшего слепца.

Августин медленно шел вперед, вслушиваясь в шорохи леса. Как и многие завсегдатаи ВР, он был атеистом, но сейчас сильно жалел об этом.

«Быть может, у людей потому и не выходит ничего чудесного, что они больше не верят в сверхъестественные вещи», – размышлял он, ощупывая смолистую кору сосны.

Августин достаточно хорошо помнил видение, пережитое им в саама-трансе.