Чтение онлайн

Мужчины… Да, они в ее жизни были. Бывали. Случались. Редко. Давно. Нет… в общем, мужчину своей мечты она себе хорошо представляла, но никогда не видела. Те, кто… с кем… ну, в общем, те, с кем у нее завязывались отношения, не дотягивали не то что до Прекрасного Принца — вообще ни до чего не дотягивали.

Елизавета с ожесточением сорвала косынку и тряхнула золотой гривой буйных кудрей отгоняя воспоминания о своем последнем бойфренде. Игорек был скучным, как головная боль, раздражающим, как боль зубная, и настолько приличным, что просто отшить его не представлялось возможным. Не говоря уж о милой Зинаиде Львовне, его маменьке. Вот уж кто дарил Лизавете незабываемые моменты счастья! Ибо Зинаида Львовна больше всего на свете любила упражняться в доведении до нервного срыва вот таких вот девочек в жизни ее сыночка — и упражнения давали свои результаты, уж будьте уверены. В итоге Лизонька не выдержала и порвала одним махом сперва с его маменькой, а потом уже и с Игорьком.

Лизавета подошла к окну и вздохнула. На город обрушился ливень, ветер и глобальная депрессия. И плевать, что чаще всего она проходит рука об руку с одиночеством.

В конце концов, это ведь ее собственный выбор.

Ну ничего… она бодра, весела и талантлива! Ей не снятся кошмары, она не страдает бессонницей, не глотает горстями таблетки и не плачет по утрам злыми и отчаянными слезами. И ей абсолютно наплевать, что она одна.

Это и называется — независимостью.

И Лизавета не жаловалась. Она вообще никогда не жаловалась. Ни на что. Ну… почти.

Родилась Елизавета в самой обычной, самой среднестатистической русской семье, состоявшей из отца-преподавателя информатики, матери-домохозяйки и трех, включая ее саму, детей. Лиза была самой младшей, брат и сестра уже давным-давно жили отдельно, а Лизавета… Лизавета жила с мамой.

Единственное, что в их семье произошло несколько нетипично — это уход отца. Всеми уважаемый преподаватель информатики местного университета, сорокапятилетний отец семейства Алексей Юрьевич Кудрявцев в один прекрасный день воспылал преступной страстью к собственной студентке, а та неожиданно ответила ему вполне искренней взаимностью. Будучи человеком порядочным, жене господин Кудрявцев не изменил, просто дождался, когда возлюбленная получит степень бакалавра, после чего подал на развод, благородно оставил все нажитое бывшей теперь уже супруге и детям, наскоро расписался в загсе и укатил на другой край страны, на Север.

Случилось это пять лет назад, и Лизавета с тех пор ни разу с отцом не разговаривала. Не потому, что не хотела, а, чтобы не расстраивать маму. Хотя… учитывая характер и темперамент мадам Кудрявцевой… расстроить, скорее, могла она. Кого угодно.

Евдокия Кудрявцева принадлежала к тому типу энергичных русских женщин, которые с одинаковым успехом становятся и домохозяйками, и госсекретарями. Если такие женщины богаты, вокруг них буквально расцветают сады из благотворительных обществ и фондов в поддержку самых разных людей и явлений действительности. Если же такие женщины принадлежат к среднему классу… тогда они всецело отдаются общественной работе в тех самых фондах.

Мама после развода с папой возглавила общественный совет Фонда помощи зоопаркам и заповедникам России, и Лизавета про себя полагала, что уж теперь несчастным выхухолям, зеленым голубям и гималайским медведям ничего не грозит, это точно. Во всяком случае, ничего страшнее самой мадам Кудрявцевой. По сравнению с ней, браконьеры — просто кучка непутевых скаутов с рогатками.

Ухода мужа Евдокия Кудрявцева попросту не заметила, а узнала обо всем только из письма собственных детей, отчаявшихся донести эту важную информацию устным способом. Единственной ее реакцией было гневное фырканье и громогласная эпитафия экс-супругу: «Ежели пожилому человеку охота выставляться дураком, тут уж ничего не поделаешь!».

С тех пор имя Алексея Кудрявцева в семье не упоминалось, а ее мать с некоторым даже облегчением окунулась в работу. Теперь ей уж точно никто не мешал. Тем более все ее дети выпорхнули из родительского гнезда, и Елизавета оказалась предоставлена самой себе, потому что маму, с позволения сказать, так и носило не только по всей стране, но и по всему миру — по заседаниям, форумам и конференциям.

А ведь Елизавете недавно исполнился всего двадцать один год! Правда последние из них шесть лет она провела одновременно в двух параллельных мирах. Один — нудный и привычный, повседневный в большом промышленном мегаполисе. Мир серых улиц, одинаковых многоэтажек с привычным набором около этих многоэтажек аптек и супермаркетов. Но зато никто, никто не мешает Лизе, вернувшейся с учебы или работы, запереть двери, плотно занавесить окна, набрать всяких вкусняшек, завернуться в старый и уютный халат, забраться с ногами на диван и…

…уже через мгновение оказаться совсем в другом мире.

Там, где небеса — лазурь и жемчуг, где в реках водятся русалки и ундины, где дамы неприступны и прекрасны, а кавалеры никогда не отступают перед трудностями и при первом же удобном случае норовят схватиться за шпагу и спасти деву, которая в беде…

Одним словом, последние шесть лет Лиза хорошо себя чувствовала, лишь открывая любимые книги. Почти все любовные романы и классическая литература были перечитаны вдоль и поперек, и это не мешало Лизоньке снова и снова спасаться от серого и нудного мира реальности в придуманных искрящихся мирах.

Вздохнув после пятнадцатиминутной репетиции перед зеркалом, Лизавета плюхнулась на диван, взяла пульт от телевизора, нажала кнопку. На экране суетились какие-то люди, дикторша с неестественно ровными зубами беззвучно разевала рот и глупо хихикала. Собственно, это была реклама, но какая, в сущности, разница?

И Лиза улыбнулась, когда после рекламы на экране замер первый кадр из фильма «Унесенные ветром». Этот фильм она смотрела уже раз триста и готова смотреть до бесконечности.

Вы уже догадались? Ну да, Лизавета Кудрявцева — романтичная особа.

Эти фильмы любили все женщины в ее семье. Романтические мелодрамы, исполненные шарма и легкой таинственности. Герои этих фильмов всегда были мужественны, а героини, соответственно, женственны, испытания, выпадавшие на долю героев, требовали от них напряжения всех душевных сил, но одновременно как бы и очищали душу, чего уж никак не скажешь о фильмах сегодняшних — Лизавета, разумеется, сама не смотрела, но много слышала о фильме «Хэллоуин». Говорят, в последнем кадре окровавленные герой и героиня целуются над трупом поверженного маньяка… Лиза не сомневалась, что лично её в такой ситуации долго и сильно тошнило бы. Она принципиально не смотрела ужасы и верила в рай и ад, а также в то, что в аду грешников жарят на сковородке.

А еще… а еще Елизавета ждала Прекрасного Принца. В принципе, это не новость. Так или иначе П.П. ждут все женщины в мире. И даже то, что в глубине души Лиза ОЧЕНЬ надеялась на белого коня и шпагу на боку П.П., не особенно предосудительно. Многим, повторяем, очень многим этого хочется. Но отнюдь не все способны подняться над прагматизмом нашего века и открыто признаться: да, я романтичная особа! Да, возможно, романтичная дура! Но что ж поделаешь, если она верила в чудеса и неоднократно — неоднократно! — слышала в рождественскую ночь перезвон серебряных колокольчиков у себя за окном, а жила Лизонька на тринадцатом этаже!

Еще раз вздохнув, Лизавета повалилась на диван, сунула в рот конфету и подтянула к себе небольшую толстую тетрадочку в сафьяновом переплете. Разумеется, розового цвета. Какого же еще — ведь это дневник! Она раскрыла дневник на чистой странице — и надолго задумалась.

Была у нее такая черта — замирать в задумчивости. Иногда ее накрывало посреди рабочего дня, иногда — при переходе улицы. Бороться с этим было бесполезно — оглушительно сигналящие машины и окрики людей на Лизоньку никак не действовали. Она пребывала в мире своих грез, и было ей там хорошо.