Чтение онлайн

— Боюсь, для этого в данный момент существует только один способ — утопить тебя еще раз. Заманчиво, но — нет.

Лизавета вздрогнула, увидев, как по лицу магистра внезапно пробежала страшная судорога. На лбу выступила испарина. Казалось, его пронзила мгновенная нестерпимая боль.

— Что с вами? Вам плохо?

— Я спокоен. Я совершенно спокоен.

— Очень хорошо. Вы собирались научить меня вашей шаймассе. Я готова. — И подняла на него свои лучистые зеленые глаза полные невинности и ожидания.

Магистр улыбнулся шире, кивнул и невольно залюбовался ее лицом с тонкими чертами, ее искренней улыбкой, которая, казалось, играла не только на губах, но и в ее глазах, заставляя улыбаться в ответ.

Лиза пожала плечами и отвернулась, не проявляя больше никакого интереса к его персоне. Вот это Маару Маргарду в ней больше всего и нравилось: умение выслушать, принять как данность и забыть, если это того стоило. И впервые за много-много времени магистр мог позволить себе быть самим собой, мог расслабиться, мог доверять своей помощнице. Она не была навязчивой, не лезла к нему в душу — просто старалась с максимальным комфортом и удовольствием устроиться в этом мире. И еще одно. Перед Елизаветой Кудрявцевой ему почему-то хотелось выглядеть как-то особенно. Он посмотрел на нее более внимательно.

— Ты чем-то расстроена?

Лиза кивнула, — Мне не дает покоя одна мысль — время на моей Земле и время в Элхоарр'рэне одинаково протекает или нет?

Магистр чуть сощурил глаза: — Не могу сказать.

— А давайте проверим, — поддалась она вперед. — Вы отправите меня на Землю, а потом снова притяните сюда.

— А для чего? — помедлив спросил он.

— А для того, что подписала-то я договор поставив дату своего земного исчисления, а не вашего мира. Сегодня ночью мне видение было, — соврала Лиза, не Ашэрра же ей выдавать! — И увидела я свой договор и с тех пор маюсь, места себе не нахожу.

— Можешь прекратить маяться, — равнодушно пожал плечами магистр и вытащил из ящика стола договор Кудрявцевой.

Ноги ее подгибались, и она была вынуждена вцепиться в края стула на котором сидела как приклеенная, — Даже если представить, что этот договор подлинный…

— Он подлинный, — твердо изрек магистр.

— Ну не подлинный, а мало действительный…

— Он действителен.

— Ничего он не действителен! Там дата моего времени, — вскипела Кудрявцева и тут же заглушила в себе эмоции. Лизавета склонила голову набок. В изумрудных глазах заплясали искорки азарта. — А я не знала, что вы такой скрытный! Что ж, отчасти я могу вас понять. Такое не рассказывают. Знали ведь, что я неправильно подписала и ничего не сказали.

У Его Темнейшества потемнело в глазах.

— Я пообещал тебе покровительство, если ты помнишь. И клятву нарушать не намерен. Всем, чем надо, от тетрадок и промокашек до платьев и сапожек, я тебя обеспечил.

«Да он, похоже, действительно оскорбился!» — с удивлением подумала Лиза и согласно кивнула. С этим не поспоришь, у нее есть все.

Ненадолго установилось молчание.

— Вот что, уважаемый магистр, давайте закончим этот цирк и поговорим серьезно и честно.

— Надеюсь, ты помнишь, что поклялась сохранять мои тайны. Именно так, во множественном числе, — весомо напомнил он, — откат от нарушения магических клятв тебе не понравится.

— Я помню о клятве и о своих обязательствах, — ровно сказала Лизавета и улыбнулась уже откровенно мрачно. В ней проснулось желание запустить в магистра чем-нибудь тяжелым, но вместо этого она мило улыбнулась. — Перепишем договор?

— Мы не станем этого делать, — и магистр убрал его в стол. — Признаюсь, не сразу я заметил какую ты поставила дату, а когда увидел, то оставил как есть. Старость, моя душенька, сплоховал, не внимательный был и не проследил что ты там начеркала. Но вернуть тебя не верну. Клятва в твоем мире не действительна. А сил, чтобы тебя перемещать «туда обратно» — нет. Договор из-за твоей ошибки — бессрочный.

— Из-за моей?! — возмутилась Лизавета и с негодованием подумала, как это удобно все свалить на нее и не подкопаешься же. Он то признался, что допустил ошибку. Вот же демон хитрющий, а сам искренний такой, сочувствующий. Старость видите ли у него внезапно наступила, а сам выглядит хоть куда!

— Через три месяца, душенька моя, мы начнем ритуал. Выполнишь наше условие тогда и верну. А может сама не захочешь возвращаться, — прищурился он и Лиза в его глазах бесенят усмотрела.

— Захочу, — похлопала она глазами сбрасывая наваждение.

–  А за это время учись своему дару, практикуйся, можешь подопытных брать сколько захочешь. Сегодня у нас будет первый урок по шаймассе, смотри на меня и слушай внимательно, поняла?! Потому как с неделю будешь одна или с целителем Лироном практиковаться. Меня не будет.

— А куда вы? — выпалила Лизавета.

— Пока тебе не положено знать, — буркнул он, — а когда вернусь, надеюсь, что ты научишься вливать силы.

— Я буду очень стараться, — искренне заверила его Лизавета. — Это и в моих интересах. И спасибо вам за искренность, — поблагодарила она.

Все-таки хороший магистр, а вот Ашэрр бяка. Напугал ее только, да в магистре дал усомниться. И тут же наигранно, но получилось искренне ахнула.

— Что?! — выронил из рук фолиант Его Темнейшество.

— Меня только что озарило! — и открыв рот вытаращила на магистра глаза, потом схватила стул и придвинула его со скрежетом вплотную к его столу, не обращая внимания на его недовольное лицо и чуть сморщенный орлиный нос. — Хотите узнать — что?

По его лицу Лиза сразу поняла, что он о ней думает и от этого еще ослепительней улыбнулась.

— Откуда урна оказалась в моем мире? Вы говорили, что ваша тетя ее выкрала.

— И спрятала в твоем мире, — кивнул магистр.

— И урна столько лет хранилась на Земле! Ваша тетя жива? Или померла?

— Не знаю, — буркнул Его Темнейшество.

— Как думаете, кому я должна была передать вазу?

— Я уже думал об этом, — как-то нехотя ответил он. — Но урна у меня, а остальное меня не волнует.

— А вот меня волнует откуда ее взял Касьянов Павел Сергеевич и, что у него за такой друг, которому я должна была передать вазу? Мы можем это узнать. И каким способом вы знаете.

— Нет! — отрицательно покачал головой магистр. — Меня это не интересует и сказал же — не верну тебя! Закончу ритуал и отправлю тебя куда захочешь. Точка!

Раздосадованная Лизавета машинально вытянула из стопочки чистых бумаг листок, взяла карандаш и замкнулась в себе. Обиделась она на Его Вредное Темнейшество. Легкие штрихи сложились в рисунок. Обычный ее прием. С самого детства она привыкла рисовать в трудных ситуациях. Когда ее ругали в школе — высокий забор или неприступный замок с башенками. Когда мать принималась воспитывать ее — лошадку или птицу. Когда предстояло что-то неприятное, но неотвратимое, например, визит к зубному или гинекологу — бабочку или ящерицу. Таким образом она отгораживалась, обретала свободу, улетала и ускользала от неприятностей. Мысленно, разумеется.