Чтение онлайн

А еще русским свойственен дичайший нарциссизм, унаследованный, видимо, от византийцев вместе с религией. Как-то на приеме в русском посольстве, их посол в беседе упомянул Бисмарка, приписав железному канцлеру слова о том, будто русские медленно запрягают, но быстро ездят, я тогда возразил, что первый канцлер Второго рейха никогда ничего подобного не говорил, а единственной похожей фразой у него может быть только *«Setzen wir Deutschland, so zu sagen, in den Sattel. Reiten wird es schon k"onnen» * «Стоит только посадить Германию в седло, а уж поскакать она сумеет», но в ней о русских нет ни слова, а цитата про быструю езду взята из записной книжки Чехова за 1901 год, в которой русский писатель написал «Медленно запрягать, но быстро ездить — в характере этого народа, сказал Бисмарк» и вряд ли эту фразу Чехову надиктовал сам Бисмарк, поскольку умер за три года до ее написания. Все присутствующие рассмеялись, а больше всех смеялась Ольга Чехова (Ольга Константиновна Чехова (урожд. Книппер; 14 апреля 1897, Александрополь, Российская империя (ныне Гюмри, Армения) — 9 марта 1980 года, Мюнхен) — русская и немецкая актриса театра и кино. Супруга Михаила Чехова, сестра Льва Книппера, государственная актриса Третьего рейха с 1936-го года), бывшая жена племянника писателя. Это было неслыханной дерзостью, поскольку прием был по случаю вручения верительных грамот 3 сентября 1939-го.

Мы с русскими еще были союзниками. Фюрер впоследствии вызвал меня к себе и сделал выговор за эту дерзость в отношении русского посла. В свое оправдание, я сказал, что для меня, как для немца, выглядит оскорбительным, когда русские в качестве официального посланника России в Берлин отправляют какого-то хлопкопряда (Послом в Берлине в 1939-ом году стал Александр Алексеевич Шкварцев. В 1930 году защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата технических наук на тему «Использование угаров в английском прядении в смеси с хлопком». В 1930-х годах работал доцентом Московского текстильного института, был секретарем парторганизации института и имел воинское звание батальонного комиссара. В августе-сентябре 1939 года находился в резерве Наркомата иностранных дел СССР, куда был направлен по путёвке райкома партии). Фюрер потрепал меня по щеке и ответил, что Сталин скоро начнет дворников своего Наркоминдела отправлять в качестве послов, поскольку всех остальных он уже расстрелял.

Русские действительно медленно запрягают, но потом никуда не едут. Вместе со своим чрезмерно раздутым самомнением, они позаимствовали у византийцев и их бюрократию, поэтому я перестал бояться внезапного ареста Вебера.

Даже если сегодня их НКВД решит его арестовать, то пока все их бюрократические колеса завертятся, Вебер уже будет в Берлине. В этой, чисто интуитивной поначалу, мысли меня окончательно утвердил Ферстер, во время окончательной подготовки к операции. Он рассказал, что по русским уставам, командир, прежде, чем принять решение, должен доложить своему непосредственному начальнику, тот уже своему и так до самого верха пирамиды бесконечных начальников, где самый главный, наконец, примет решение и все начнется по новой, но уже в обратном направлении. Неудивительно, что мы так легко их побеждаем, у нас любой фельдфебель в бою может сам принять решение, если обстановка того требует.

С Крюковым я поговорил только пару раз, в поезде. Русский психиатр был безмерно счастлив от того, что, именно, его выбрали в качестве врача, сопровождающего своих пациентов в лучшие психиатрические лечебницы Рейха. Грабовски и Вернике я предупредил, чтобы до моего возвращения не мешали ему заниматься своей пациенткой. Остальные пациенты бывшего русского главврача из, так называемой группы прикрытия Гиммлера, подлежали ликвидации, но Крюкову об этом знать было не обязательно. Пусть и дальше думает, будто Рейх из соображений чистого альтруизма, решил выделить по 60000 рейхсмарок для обеспечения пожизненного содержания каждого из его идиотов.

В Мезериц мы прибыли в полночь 16-го августа.

Цатрайзендера я приказал обеспечить всем необходимым, что только она пожелает и никого, кроме Крюкова до моего возвращения к ней не допускать.

В клинике я провел всего час, навестил Гальперн, поинтересовался самочувствием и пожелал скорейшего выздоровления. Ее родителей пока разместили там же в больнице, под охраной. Мне пока не ясно, как их можно использовать. После этого я отдал все нужные распоряжения и уехал в Берлин, где мне предстояло немного поспать и весь следующий день провести в ведомстве Шелленберга, изучая биографии сотрудников НКВД, чьим подчиненным мне придется быть несколько дней, находясь за линией фронта. К вечеру я уже знал, что Бочков (Виктор Михайлович Бочков (1900–1981) — советский военный и государственный деятель, Прокурор СССР в 1940–1943, в августе 1941 года Начальник Особого отдела НКВД Северо-Западного фронта, генерал-майор Бочков) страстный охотник на пернатую дичь, любит китайский чай и является хозяином двух собак породы курцхаар по кличкам Дана и Лада, а Лагунов (Николай Михайлович Лагунов (1905–1978) — с 26 февраля до 23 августа 1941 начальник Управления НКВД по Ленинградской области., старший майор государственной безопасности (1940)) не дурак выпить, а его предшественник Куприн (Павел Тихонович Куприн (1908–1942) — сотрудник советских органов государственной безопасности (МГБ СССР), начальник особого отдела НКВД Северного фронта, комиссар государственной безопасности 3-го ранга (с 1941)), ныне Начальник ОО НКВД по Северному фронту фанатик большевизма.

Следующий день весь был посвящен подготовке к вылету на фронт, который был назначен все на те же 20 часов 00 минут с все с того же аэродрома Рангсдорф.

Сборы я закончил к обеду, семья уехала в Италию и оставшиеся полдня я посвятил чтению, просмотру телеприемника, а под вечер прогулялся по Люстгартену, мне иногда нравится просто побыть в одиночестве. Поужинал я дома. В 19.00 за мной приехала машина СС и в 20.00 на летном поле я уже по-русски поздоровался с Ферстером, точнее теперь с Краузе.

Ровно в шесть утра 18 августа, с поистине немецкой пунктуальностью, наш Ю-52 начал заходить на посадку. Люди Ферстера и он сам, несмотря на явные неудобства, проспали весь полет.

Лишь после того, как пилот сообщил нам о предстоящем приземлении, Ферстер открыл глаза и не вставая с места, крикнул так громко, что заглушил звук моторов самолета:

— У русских говорят, кто рано встает, тому сам бог дает! — он подмигнул мне и продолжил дальше еще громче. — Парни, подъем! У нас есть шанс поиметь бога!

г. Ленинград

Литейный проспект д.24 кв. 34

12 августа 1941 года

17 часов 00 минут

В общем и целом, мой план удался. Зинаида оказался актрисой так себе, но все же лучше, чем наши сериальные дивы. Наивные бойцы отреагировали на сердечный приступ бабушки, выходящей из подъезда, с поистине комсомольской непосредственностью и детской наивностью обязательной для, воспитанного на произведениях Гайдара старшего, поколения. По плану Зинаида должна была выйти сразу за мной и пасть наземь как можно более правдоподобно. Так и вышло.

Я не успел пройти и полпути до машины, как понял, что выход Зинаиды состоялся. Мои тимуровцы, десантировались из кузова и понеслись к цели, расположенной за моей спиной. Мой поэтический стукачок, не понимая, что происходит, тоже выпростался из кабины, но винтовку взять не забыл. Он, кстати, сказать был единственным из нас, кто имел оружие.

Пришло время обернуться и мне. Бойцы стояли над стонущей бабулей с разведенными в стороны руками и, судя по выражениям лиц, абсолютно не представляли себе, что им в данной ситуации предпринять. Точь-в-точь, как те кобели, которые с лаем гоняются за каждой машиной, а когда догонят, не знают, что с ней делать. Обычно я эту метафору использую для описания армейских ловеласов, но в этот раз она тоже подходила, как нельзя, кстати.

Водитель оставался на месте, только осмотрелся по сторонам. Обстановочку оценил. Теперь любые сомнения по поводу его профессии отпали бы у меня сами собой, если бы конечно были. Сука ментовская!

Дальше мой выход. Я подошел к Зинаиде, присел на корточки и спросил, добавив в голос немного участия для большего правдоподобия:

— Женщина, вам плохо?

Она, не открывая глаз, прошептала:

— Сердце. — потом зачем-то сглотнула и добавила. — Сейчас пройдет.

А вот это уже лишнее. Сейчас нам ни к чему.

— Чего вылупили глаза, как баран яйца? — посмотрел я снизу-вверх на бойцов. — Заносите в дом.

Они неловко подняли бабушку, один взял под руки, второй за ноги и также неловко потащили в подъезд. Зинаида, должен заметить, была того же роста, что и графиня, только в кости пошире и одета попроще, хотя и не так, как обычно себе представляют одежду пожилых женщин тридцатых готов в мое время.

На ней была юбка ниже колена черного цвета и светлая блузка с кружевным воротом. Прическу она, похоже, скопировала у своей работодательницы. В общем моя первая школьная учительница одевалась точно также, хотя была гораздо моложе Зинаиды и жила значительно позже.