Чтение онлайн

Когда майор вскочил, Демьянов тоже поднялся и попытался разрядить обстановку, как оказалось, довольно странным способом. Он обратился к майору:

— Разрешите.

Майор почему-то сразу успокоился, махнул рукой и вернулся за стол.

— Товарищ Мальцев, — заговорил Демьянов со мной, — мне действительно нужна ваша помощь. Весь мой командно-начальствующий состав люди глубоко гражданские. Бойцов нужно обучать. — он замолчал на секунду и тоже махнул рукой, — Да что там бойцов! Командиров надо обучать! Мы ничего не умеем в военном плане, а ответственность на нас лежит огромная. Ответственность за жизни людей.

Ага, нашел кому на идею давить. Срать я хотел давно на идейную составляющую военной службы. С другой стороны, судя по чистой форме и начищенным сапогам, от фронта ты далековато, капитан. Чисто выбритый, не заспанный. Уж с тобой-то проблем с выходом в город быть не должно, независимо от того, насколько ты далеко от него находишься. Все равно, чтобы ты там не пел сейчас, а все равно посадишь меня в штабе бумажки вместо тебя и твоего бухгалтера-штабана сочинять. Хер с ним.

— Пока звание на вас не придет, побудете у нас помкомвзвода, у меня, как раз. В первой роте вакансия, а потом я вас сразу на должность помощника начальника штаба переведу.

Вот это дело. ПНШ имеет кое-какую свободу передвижений, да и когда сольюсь, а в том, что я рано или поздно сольюсь из его доблестного ОПАБа, я не сомневался ни на секунду, вреда особого для боевой готовности не будет. Подумаешь, одной тыловой крысой больше, одной меньше. Полагаю, что помкомвзводом я буду только числиться и то, наверное, недолго.

— Так вы согласны? — закончил он, наконец, свою речь.

Для вида надо немного повыпендриваться. С их местной неутолимой тягой к бдительности, соглашаться засесть в штабе с ходу, будет выглядеть подозрительно для такого бравого комсомольца, как Мальцев.

— Товарищ капитан, мои однокурсники будут фрицев бить, а я буду казенные штаны в штабе просиживать? — заупрямился для вида я.

Тут опять нарисовался майор. Еще один гений агитации, твою мать.

— Скажи мне, Мальцев, ты Родину любишь? — спросил он зачем-то предварительно хлопнув ладонью по столу.

— Люблю я Родину, товарищ майор, — ответил я, все еще сохраняя стойку «смирно», — очень люблю. Даже умереть за нее готов, если партия прикажет, только разрешите умереть после обеда, а то с утра еще маковой росинки во рту не было, а я на голодный желудок умирать не могу.

Майор смотрел на меня минуту, не меньше, а потом внезапно заржал, как конь. Я раньше думал, что это оборот речи такой, но он меня переубедил.

— А он мне нравится. — сказал он вдруг Демьянову. — Далеко пойдет. — потом скомандовал мне. — Свободен. Кругом! Шагом марш!

Я ответил: «Есть!», четко по-строевому выполнил команду «кругом» и строевым шагом с отмашкой вышел из кабинета.

Как придурочный душара, короче, а все, потому что подобное меня всегда бесило еще со срочки.

Эмоции мне нужны. Без них я секрет тайного фолианта Зощенко никогда не разгадаю.

Мысль выкопать свой тайный клад из канцелярии и сходить в гастроном я отбросил сразу, потому что чувство голода тоже не способствует хорошему отношению, а, чтобы окончательно себя разозлить, я по пути заставил Мальцева сделать сто отжиманий и два десятка подтягиваний на ветке ближайшего дерева. Здесь он меня даже немного удивил. Организм справился с подобной нагрузкой без каких-либо проблем и даже попросил добавки, если можно так выразиться. С физухой, в общем и целом, нормалек, а вот с рефлексами придется поработать, конечно.

В казарме я сразу рухнул на койку и принялся изучать «Рассказы о Ленине». Книжка была новая. 56 страниц, ни пометок, ни загнутых листов, ни каких бы то ни было других особых примет. Мягкая обложка, издательство, тираж. Все, как обычно.

Что ж ты в ней спрятала, Жанна Моисеевна, и главное, где?

Ладно, попробуем зайти с другого конца. Книги, что с ними связано? Типография, книжный магазин, книжный шкаф, школа.

А может Ленин? Мавзолей, Смольный, памятник, Аврора.

Хрень какая-то.

Ага, библиотека еще. Ничего не понимаю. Как и что с чем должно быть связано?

По идее, эта Гуревич, должна зашифровать в книге какое-то послание или информацию для меня. Кто, конкретно, я буду она не знала, но предполагала, со слов Томской, что я появлюсь в образе военного, следовательно, логично предположить, что в тело военного отправят, именно, военного.

Хотя тоже не факт. Минаев же не военный, но он в теле майора оказался. Нет, Минаев попал в майора, чтобы его не сложно было перевести в наше ведомство, значит Гуревич могла предположить, что я буду военным и в своем времени, опять же она плотно работала с Главком и у себя и в нашем времени, значит точно знала, кого, конкретно, за ней отправят.

«2120» на косяке нацарапано было, именно, для меня. Ведь так? И заметил я это только благодаря тому, что оставался разведчиком, хотя и внезапно изрядно поглупевшим.

Значит это какой-то шифр. Какой?

Какой-то простейший. Сама же она не разведчик, но предполагала, что разведчик догадается. Какие есть простейшие шифры? Так... Цезаря, Морзе, Гронсфельда... Цифровые. Квадрат Полибия, Атбаш, Тритемиуса, Бэкона, Виженера... Все не то. Книга-книга-книга... Книжный? Тогда должен быть текст-ключ, а его нет. Была бы книжка библиотечной, то текст-ключ мог бы быть...

Стоп! Библиотечной. В библиотеках штамп ставят на 17-ой странице и на 33-ей.

Я открыл семнадцатую. Что тут у нас? Заголовок: "Как Ленин учился".

А вечером, после прогулки и купания, родные снова видели его за книгами. И родные поразились, как он так много может заниматься. И даже стали бояться за его здоровье.

Но Ленин им сказал:

— Человек может удивительно много учиться и работать, если он правильно отдыхает.

И действительно, Ленин правильно отдыхал. Он час работал. Потом делал гимнастику. Потом снова час или два писал и после этого бежал к реке купаться. Потом, отдохнув или погуляв в лесу, возвращался к книгам и опять учился.

В своем летнем кабинете он устроил себе турник недалеко от столика. И время от времени делал на нем упражнения.

В хорошую погоду он купался два или три раза в день. Он чудно плавал. Он так плавал, что всех приводил в удивление.