Чтение онлайн

— Деньги не я плачу. Я лишь медиацию[120] составляю.

— И кто же заплатит?

Второй голос прозвучал надменно:

— А то не твоего ума забота. Ты, знай, делай своё дело.

В сиплом послышалась угроза.

— Смотри… Коли конфидент твой меня надует, шкуру я с тебя сдеру. Ты меня знаешь.

— Заплатит, не сумневайся, — зачастил собеседник.

— Хитёр ты, как погляжу! Я чаю, он за «медиацию» твою раскошелится не единожды…

— Сие не твоя докука, — огрызнулся невысокий. — Ты свои деньги получишь. Так что? По рукам?

— По рукам. Рупь задатку, остальное, как дело сладим.

Зашуршала ткань, и невысокая фигура что-то вытащила из складок одежды и протянула высокой.

— Держи. И яви милость: лично мне услугу окажи — коли до смерти его уходишь, сделай сие не враз. Пускай помучается.

– ------------------

[119] мужской половой орган

[120] посредничество

* * *

Епитрахиль[121] приятно пахла ладаном. Алёшка опустился перед священником на колени, однако сделался от того ненамного ниже невысокого седенького отца Фотия.

— Кайся, чадо! — пробормотал тот нараспев дребезжащим тенорком, положив ладонь на склонённую под епитрахилью голову. — В чём согрешал? Не душегубствовал ли? Не воровал? От Господа нашего Иисуса Христа не отрекался? Хулу на государыню императрицу не клал? Святую веру православную усердно ли исповедывал? Ересьми не искушался? Не ворожил ли? Прелюбодейства не творил? Не блудодействовал ли?

— Грешен, батюшка, — выдохнул Алёшка. — Блудодействовал.

Отец Фотий над его головой вздохнул, зашелестела плотная ткань облачения — должно быть, перекрестился.

— Как сие случилось, чадо? По пьяному ли забвению? По похоти распутной?

— Я был пьян, батюшка, но не в беспамятстве. Знал, что творю. И не от распутства сие. Люблю её очень… — Он длинно вздохнул.

— Любовь, чадо, честным браком освящать надобно, а не блудным возбешением марать. Венчайся, коли любишь!

— Не могу, батюшка…

— Ты женат, чадо?

— Нет.

— Тогда отчего венчаться не хочешь?

— Хочу, да только сие невозможно. Она никогда моей женой не станет. Не позволят ей за меня пойти, даже если б захотела…

— Из благородных, верно? А ежели я за вас перед государыней цесаревной словечко замолвлю? Её Высочество в вере истовость являет, может статься, и смилостивится. Кто сия девица?

Алёшка замялся, называть имя ему не хотелось даже на исповеди, и голос отца Фотия построжел:

— Отвечай, чадо! То не я, многогрешный и суетный, тебя спрашиваю, а сам Господь Иисус Христос через иерея своего! Ибо сказано: «Аще ли что скрыеши от Мене, сугуб грех имаши».

Алёшка опустил повинную голову ещё ниже.

— Это… это государыня цесаревна.

Поп крякнул, послышался быстрый шепоток: «Прости, Господи, мне грехи мои тяжкие!», и прежде, чем Алёшка успел объяснить, что происшедшее — сугубо его вина, голову ему придавила тяжесть возложенного на неё древнего фолианта, и зазвучали слова разрешительной молитвы: «Благодать Всесвятаго Духа чрез мое ничтожество разрешает тебя и прощает тебе то, что ты исповедал предо мною».

Когда, приложившись к кресту и Евангелию, Алёшка поднялся, отец Фотий сурово качнул головой.

— К Святым Тайнам блудодейника не допущу. Говеть тебе, чадо, до Рождества! Да выкинь из головы несбыточное! Сам не греши и её на грехотворство не искушай! Евино племя духом немощнее нас, стало быть, и спрос с нас строже.

– -------------

[121] Епитрахиль — принадлежность богослужебного облачения православного священника и епископа: длинная лента, огибающая шею и обоими концами спускающаяся на грудь.

* * *

По дорожкам парка, окружавшего Измайловский дворец, двигалась целая процессия. Впереди, взявшись за руки, ковыляли две карлицы в платьях с фижмами, настолько широкими, что коротеньких ручек шутих не хватало, и двигаться им приходилось почти боком, лицом друг к другу, отчего казалось, что они не идут, а плывут в менуэте. Длинные парики спускались ниже пояса.

За ними шествовали граф Бирон под руку с супругой и старшая сестра императрицы, Екатерина Ивановна, державшая за руку темноволосую худенькую девочку-подростка.

Замыкала процессию сама императрица, рядом с которой шагал высокий, богатырского сложения немолодой мужчина в алонжевом[122] завитом парике. Трость в его руке выглядела соломинкой, зажатой в медвежьей лапе.

— Что-то ты, Андрей Иваныч, давненько ко мне не захаживал, — проговорила императрица, неторопливо обмахиваясь веером. — Не захворал ли?

— Здоров, Ваше Величество, — отозвался спутник, почтительно склонив голову. — В отъезде был. Наведывался в Александрову слободу…

Императрица бросила на него острый взгляд и покривила полные губы.

— А что ж сам-то? Нешто боле некому?

— Людишек толковых у меня и впрямь недостаток, да и сию особу кому попало не поручишь, материя уж больно деликатная…

— Ну и как там сродственница моя поживает? Не скучает ли?

— Не скучает. — Ушаков коротко усмехнулся, на миг обнажились крупные желтоватые зубы. — Лицедействует.

Императрица взглянула изумлённо, и он пояснил:

— Её Высочество решили примерить на себя личину актёрки и, как мне доложили, очень сей забавой увлечены: театр построили и всяк день на сцене представляют, песни поют да пляшут вместе со всем двором.

— Этого ещё недоставало! — Анна скривилась. — Час от часу не легче… Мало что потаскуха, так ещё и комедиантка…

— Может быть, Вашему Величеству будет отрадно услышать, что сей день Её Высочество пребывают в Свято-Успенской обители — говеют.

— Да неужто? — Анна фыркнула. — И с чего это её благочестие вдруг обуяло? Резоны имеются?

— Известное дело, Ваше Величество: не согрешишь — не покаешься. А резоны у Её Высочества на то всегда есть.

— Нового полюбовника завела? — императрица прищурилась, глаза хитро блеснули.

— Можно сказать и так.

— Кто на сей раз?

— Некто Розум. Певчий церковного хора. Из малороссийских казаков. Ума невеликого, но дивно поёт и собою зело красовит. Верно, что и альковными талантами не обделён.