Чтение онлайн

— Ня-мня-ня-п-р-р-р-у.

Ох, так бы и дразнился, так бы и любовался. Моя смерть на меня скалится, а поймать — не может. Мечта! Радости… ну, просто полные штаны. Как дитё малое, несмышлёное. Эйфория от неудачной персонализации противника. Детство, конечно. Мальчишество. Но вволюшку подразнить смерть… Однако, надо и дело делать.

— Сухан! Ко мне!

Одновременное появление на арене зомби и хозяйкиного пёсика сохранило численное равновесие сторон, но изменило тактику участников. Каждый смог выбрать себе противника по душе. Точнее — по весу.

Пёс рычал, кидался на меня, но трусил. В конце концов, я загнал его на мостки. С другой стороны этого островка «девы озера» был проход в ельнике, тоже такой песчаный пятачок, выводивший к небольшому пространству чистой воды с мостками. Постирушку она, наверное, тут устраивает. Пёсик по-изображал готовность к бою, покидал лапами песок в стороны, но, получив палкой по носу, признал моё явное преимущество и пошёл искать свой угол ринга: свалился в воду и поплыл на другую сторону к видневшимся там болотным кочкам. А я удовлетворённо потопал назад, к месту основного сражения. Криков и женского рычания не слышно, значит, Сухан её уже побил и увязал. «Ура! Мы победили! Смелые и могучие попадун с зомбякой победили саму смерть!».

Отнюдь.

Одного Сухана она одолела. Такой… схоластически-теологической бой: воплощение славянской богини смерти сражается с мёртвым слугой повелителя подземного мира. Смерть побеждает всё. Если только ей не мешает лысая мартышка в моём лице.

Чем-то эти танцы напоминали знаменитый бой Мохаммеда Али против Иноки — Мара кувыркалась на спине, пытаясь подтащить Сухана за жердь поближе, достать Сухана за ноги или вырвать у него еловину. Зомби не соглашался.

Но Мара исхитрилась-таки поймать эту оглоблю. Сухан — не отдал. Он же зомби, сам не соображает, что захваченное противником оружие надо бросать, а я его такому приёму не учил. И эта… «дама» сумела завалить его на землю! Теперь они возились на травке, Мара пыталась добраться до горла моего мертвяка и сделать его ещё мертвее. И она пересиливала! Никогда бы не подумал, что искалеченная женщина может оказаться сильнее зомбанутого гридня. Хотя если подумать… При искалеченных ногах у неё должна была резко возрасти нагрузка на другие мышцы. Постоянная тренировка обеспечила соответствующие бицепсы с трицепсами. Мда… армреслинг — занятие для безногих. А лучшие скрипачи — слепые?

" — Чем вы обычно гладите тонкое женское бельё?

— Тонкое женское бельё я обычно глажу рукой».

В «Святой Руси»» женского белья нет. Даже у воплощения божественных сущностей. Ни тонкого, ни толстого. Поэтому в выборе гладильного аппарата — никаких ограничений. Можно — и дрыном берёзовым. Бить женщину — преступление. Это — стыдно. За одним исключением: если по необходимости, то — можно. Глядя как она добирается до горла Сухана, я ощутил ну очень острую необходимость. И погладил Мару по ножке своим берёзовым дрыном. От всей души. Прямо по переломанной лодыжке. Результат… в акустике — шумно, а вот в моторике не сработало — Сухана не отпускает. Как же меня-то тогда Саввушка по ножкам моим оглаживал?

Я воспроизвёл. Раз шесть. По разным местам. К концу она уже просто каталась на спине от боли.

Наконец, я остановился и отдышался, Сухан заново, уже троекратно: за кисти, локти и ноги, увязал бешеную бабу. И пошёл за мной — надо тут одну штуку посмотреть. Трусливый пёсик надоумил.

Посудите сами: два песчаных пятачка с разных сторон острова, под одним какая-то ловушка. Значит, слой песка тонкий, насыпной. Пёсик, изображая ярость, раскидывал песок лапами. Вот я и увидел — и на втором пяточке тоже слой песка тонкий. Но если на входе — ловушка для гостей, то зачем ловушка на входе в прачечную? Или это не ловушка?

Ох и нудный я. «Зануда — это человек, которому легче отдаться, чем объяснить — почему этого не следует делать». Наш фольк прав. И применительно к людям, и применительно к предметам. Ящичек — отдался. Под тонким слоем песка обнаружился аккуратный тайничок с глиняными стенками. В тайничке — сундучок. В сундучке — поясок. На поясочке — сабля. Искомая. Ну вот, а вы говорили!

Кроме Ивашкиного пояса, в сундуке нашлось ещё много всякого разного. Мешочек с серебром, какая-то человеческая, вроде бы, кость, завёрнутая в кусок серебряной парчи, пяток разнокалиберных металлических чашек и длинное, вытканное серебряными нитями, чуть пожелтевшее, полотно. Ещё тут была старенькая, очень простая круглая холщовая шапочка, с прикреплённой к передней, лобной части куском трухлявой дощечки. Так бейсболки делают. Шапочка — похожа, только без козырька и ремешка. И это заставило меня задуматься.

Не в смысле: бейсбол — наше исконно-посконное занятие. Мы ещё от татаро-монгол битами отмахивались. Пусть теперь все платят нам за приоритет.

А потому что это похоже на сороку.

Не в смысле числительного, не в смысле летательно-кричательного, а в смысле одного из древнейших русских головных уборов замужней женщины. Эта шапочка называется — «кичка», а вот такое вышитое полотно, как и весь комплект — «сорока». Оно должно опускаться по спине от затылка до попы. Такой… шлейф. Ещё должны быть позатыльник, налобник, платок…

«Покров Пресвятая Богородица, покрой мою буйную голову жемчужным кокошничком, золотым подзатыльничком!» — это моление русских девушек о замужестве. Наш вариант известной песни:

Для кокошников с рогами ещё рано — до 16 века этот исконно-посконный символ русскости — ещё не русский. Но «золотого подзатыльничка» девицы на Руси уже просят.

Странновато мне это. Часть праздничного дорогого убранства замужней женщины. Но только часть. Остальных — нет. Волосы у неё заплетены в две косы — как у замужней женщины. Кольца обручального у этой… красавицы — я не видал. Она вообще — кто? Девка, жёнка, вдовица, инокиня? Пятого на «Святой Руси» — не дано. Непонятки какие-то. На фоне ещё более болезненных непоняток.

Ночью я сформулировал себе список из 4 задач с проставлением приоритетов. Две решены: Ивашку промыли и спать отправили. Есть надежда, что мой человек придёт в норму. Самая последняя по приоритетам задача — тоже решена. Железяка найдена. Вторая и четвёртая по списку — отработаны. «Чёт» — сыграл, как быть с «нечетом»? Как совместить казнь тати… татищи… тативки… Блин, вот же русская грамматика! «Тать» — слово женского рода, судя по окончанию, а применяется только к мужчинам.

А, проще: как совместить казнь воровки с излечением Акима?

Как-как… Как в школе учили — согласно расставленным приоритетам. И не надо повторять Азимских ошибок с балансом потенциалов. У первых моделей его роботов уровень следования «Основным законам» обеспечивался плавным изменением напряжения. На Меркурии это чуть катастрофой не закончилось. Надо работать в дискретной арифметике: или всё, или ничего. Или Акима — лечить, или Мару — казнить. «Нельзя быть чуть-чуть беременной».

Мара только зашипела, когда увидела нас с сундучком. Зубами скрипнула и повернулась на бок. Отворотилася. Мда… Большая женщина с мощной спиной. Можно долго разглядывать. Ну и как к ней подступиться? После того, как она чуть не угробила Ивашку, я чуть не угробил невинного Гостимила, мы с Суханом — чуть её саму не забили. Пасху бы мне сюда, какое-никакое «Прощённое воскресенье»…

«Лучший рэкет — честность». — Это кто сказал? — Стейнбек. — Ну, Джон Эрнст, давай, рэкетируй.

Я указал Сухану и тот снял вязки. Мара охнула, когда освободились вывернутые и уже затёкшие руки. Осторожно перетащила их со спины вперёд, перед собой. Начала разминать, но ко мне так и не повернулась. Выгадывает время, восстанавливает кровообращение. А не дурак ли я? Сейчас узнаю.

— Предлагаю сделку. Мы забираем своё. Твоё оставляем тебе. Ты собираешься, и мы едем в Елно. У меня там лежит отчим мой, ему руки калёным железом сожгли. Ты его вылечиваешь. Возвращаю тебя сюда. Всё. Будем квиты.