Чтение онлайн

Несмотря на прожитые годы и образование, полученное в школе тантрического буддизма, лама сохранил детскую веру в то, что летучая мышь — самый грозный и страшный из всех демонов. И в тембре голоса незнакомца, укрывшегося за воротами, ему послышалось нечто, почему-то напомнившее жуткие фантазии о ненавистном крылатом зверьке, любящем прятаться в укромных углах, а потом камнем падать на плечи проходящего внизу человека, чтобы вонзить острые клыки в основание его шеи и насосаться крови, как дикая ласка, поймавшая курицу.

Он ощупал карманы дрожащими пальцами, чтобы проверить, не осталось ли там сухого печенья, которым полагалось закидывать статуи демонов во время ритуала экзорцизма. Увы, карманы были пусты; возможно, он незаметно сам все съел, даже крошек не осталось.

Совсем растерявшись, лама выкрикнул предательски дрогнувшим голосом:

— Если не покажешься, я тебе не открою! И замерзнешь тогда, и превратишься в ледяную статую.

— А если я скажу, что четыре дня тому назад встретил на дороге вора, который унес из монастыря Самье самые драгоценные его сокровища?

— Я тебя не понимаю…

— Двое младенцев, один похож на обезьянку… напоминает о чем-то? На их корзине был символ вашего монастыря, да и сама форма в виде цветка лотоса наводит на размышления… Все такие корзины должны быть пронумерованы, для учета продуктов. Отчетливо помню номер семнадцать на корзине с детьми…

— Понятия не имею, на что ты намекаешь! — Лама чувствовал, как слабеют ноги. Определенно, демон ему попался особо наглый и пронырливый. Прямо как человек.

— Если не откроете, мне придется рассказать обо всем кому-то другому… Может быть, стоит поведать о детях на постоялом дворе, если здесь меня не хотят выслушать… Он сильный парень, тот монах-махаянист, который вез детей, но что сможет он поделать против пяти или шести вооруженных разбойников, которые будут поджидать его за ближайшим поворотом в ущелье? Да он и на помощь позвать не успеет!

Открыв наконец тяжелую створку ворот монастыря, лама сТод Джинго испытал одновременно облегчение и тревогу: только тогда путник наконец вышел из укрытия.

— Я хотел бы поговорить с достопочтенным настоятелем! — с порога заявил ма-ни-па.

От него воняло, как от козла, и лама поморщился, не сдержавшись.

— Но в этот час достопочтенный Рамае сГампо спит. Он придет в храм перед восходом солнца. Без исключительных обстоятельств ничто не заставит меня разбудить его раньше. Полагаю, уважаемый ма-ни-па прекрасно знаком с уставом великого монастыря!

— Я требую, чтобы меня немедленно провели к достопочтенному сГампо! Я буду кричать и шуметь, весь монастырь подниму на ноги — как вам это понравится?

Ма-ни-па раза трижды громко стукнул в молитвенный барабан у входа.

— Ударить громче? — спросил он, вызывающе глянув на ламу.

Тот попытался перехватить руку, уже тянувшуюся к висевшему тут же молотку, однако ма-ни-па вывернулся и одновременно заломил кисть ламы, заставив того присесть и скривиться от боли.

— Я владею искусством быстро блокировать руки и ноги противника, могу даже парализовать его! — хвастливо прошептал ма-ни-па на ухо ламе, который заметно побледнел — в основном от хлынувшей на него волны запаха.

— Почтенный сТод Джинго, вам не нужна помощь? — раздался сильный, низкий голос из глубины двора.

И уже через пару мгновений статная фигура достопочтенного Рамае сГампо выросла между двумя противниками, которые явно не ожидали его увидеть.

Настоятель монастыря Самье был облачен в длинное свободное одеяние цвета спелой сливы, перехваченное широким шафрановым поясом, который подчеркивал величественность и стройность фигуры, удивительно моложавой для человека столь преклонных лет. В обители ходили слухи — чем Рамае сГампо был крайне недоволен, — что в самом обличье достопочтенного настоятеля заметны неоспоримые признаки божественного присутствия. Поражали и его глаза — полностью белые, словно молоко яка. Рамае сГампо был слеп от рождения и передвигался, положив руку на плечо мальчика-поводыря.

Тот надел платье того же цвета, что и господин, так что его силуэт почти слился с фигурой настоятеля — ма-ни-па сначала даже не заметил его. Когда мальчик чихнул, странствующий монах увидел вдруг взъерошенную голову, возникшую на фоне облачения Рамае сГампо, и от неожиданности отшатнулся, задев рукой подвешенный барабан, который снова издал глухой звук.

— Ом! Достопочтенный настоятель, позвольте мне поцеловать край вашей одежды! Это было бы для меня такой честью! Ваша репутация мудрого и святого человека известна далеко за стенами вашего монастыря! Ом! Мани падме хум! — почтительно обратился он к Рамае сГампо.

— Да передо мной не кто иной, как ма-ни-па! — усмехнулся настоятель.

— Как вы узнали? — пробормотал странствующий монах, разглядывая слепые глаза настоятеля.

— «Ом! Мани падме хум!» — как не узнать ма-ни-па по этой фразе? А исходящий от тебя запах говорит о том, что ты одеваешься в шкуру яка, — неторопливо отвечал настоятель, словно описывал незнакомца, оглядывая с ног до головы. — Малыш, не мог бы ты отвести нас внутрь? Здесь слишком морозно, — негромко попросил Рамае сГампо.

Вскоре трое монахов устроились вокруг жаровни в частных покоях достопочтенного настоятеля, а мальчик-поводырь приготовил им чай, который лама сТод Джинго приправил небольшим кусочком масла яка.

В дальнем конце комнаты стоял низкий столик — своего рода домашний алтарь, который лама использовал для подношений избранному им божеству. Стол был прикрыт пятнистой шкурой снежного барса; на ней стояло серебряное блюдо с колосьями пшеницы, а по сторонам от блюда — две вазы и два кубка, до краев наполненные пивом.

— По дороге сюда я повстречал китайского монаха, который, должно быть, посетил ваш монастырь несколько дней назад! — начал ма-ни-па.

Странствующий монах, конечно, понятия не имел обо всем, что связано с драгоценной сутрой. Он ступал наугад по тонкому льду, не подозревая, что не только сам находится в шатком положении, но и поставил в него ламу сТода Джинго. Тот до сих пор ни словом не обмолвился настоятелю Самье о своем соглашении с пришедшим в обитель монахом по имени Пять Защит, как и о двух детях, которых нельзя было растить в монастыре, не выдав никому их существования. Предвидеть появление этого бродячего монаха с языком без костей он, конечно, не мог.

Лама набрался храбрости:

— Достопочтенный Учитель, прежде всего вы должны знать, что сюда приходил посланец от Безупречной Пустоты по имени Пять Защит Трипитаки, он хотел забрать из Самье единственный список «Сутры последовательности чистой пустоты», оставленный здесь на хранение учителем дхьяны из Лояна, — прошептал он на ухо настоятелю.

— Но откуда ты узнал, что он оставил здесь рукопись? — с удивлением спросил Рамае сГампо.

— Я стоял позади вас, достопочтенный Учитель, когда он рассказывал вам о ней. — Лама старался шептать как можно тише, чтобы ма-ни-па не смог ничего расслышать.