Чтение онлайн

— А что еще ты ему отдал? Полагаю, посланец Безупречной Пустоты остался доволен, получив экземпляр сутры своего учителя!

Настал момент совершить непростое признание. Лама положил на свой бритый череп крупную и тяжелую руку наставника.

— Достопочтенный Учитель, я доверил посланцу Безупречной Пустоты малышей-близнецов. Мальчика и девочку. Я сделал это совершенно сознательно и по доброй воле. То был благой поступок, предусмотренный Блаженным для улучшения кармы! Не имея выбора, я действовал в лучших интересах этих детей. Я глубоко сожалею, что решил смолчать и не сообщил вам об этом.

— Я не ослышался? Дети? — Рамае сГампо с трудом удержался от того, чтобы не повысить голос.

— Да, именно так! Два ребенка, достопочтенный Учитель! Им несколько дней от роду! — продолжал шептать сТод Джинго.

— Но откуда в Самье дети такого возраста? Монахи и монахини хранят чистоту!

— Все, кроме одной, достопочтенный Учитель! — вздохнул лама.

Пока они перешептывались, ма-ни-па бодро утолял голод: поглощал принесенное одним из послушников сухое печенье, обмакивая его в темный мед, напоминавший озеро в плоском сосуде. Мед стекал по губам, а мальчик-поводырь уже несколько раз наполнял его чашку новой порцией чая.

— Что значит «все, кроме одной»? — не выдержав, повысил голос Рамае сГампо.

— Достопочтенный Учитель! Это случилось с нашей послушницей, несчастной Манакундой! Но она не виновата. Тело девушки подверглось насилию.

— Манакунда? Изнасилована в Самье? Лама сТод Джинго, надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что говоришь!

— Да! Молодая послушница занималась в обители уходом за священными сосудами. Потом выяснилось, что она беременна. Бедняжка стала жертвой насилия!

Покончивший с печеньем ма-ни-па придвинулся ближе.

— Отведите странствующего монаха на кухню и дайте ему горячей похлебки! — распорядился настоятель.

Ма-ни-па с готовностью последовал за молодым послушником; наконец-то настоятель остался наедине с ламой сТодом Джинго.

— Теперь мы можем говорить спокойно… Так вот почему эта девушка спрашивала меня, как совершить ритуал искупления греха! — задумчиво сказал слепой настоятель.

— Ритуал искупления греха? — переспросил озадаченный лама сТод Джинго.

— Именно! Мне и в голову не пришло, что она могла согрешить сама. Завтра же на рассвете ты придешь ко мне, и я вынужден буду исключить ее из числа монахинь.

— Достопочтенный Учитель, несчастная Манакунда умерла при родах, оставив близнецов, которых я и доверил попечению посланца Безупречной Пустоты!

Рамае сГампо, казалось, потрясло известие.

— Но это ужасно! Почему ты не смог предотвратить этого? Мы могли бы пригласить опытную повитуху… Возможно, такая нашлась бы даже среди наших монахинь, есть же те, кто умеет лечить раны и вывихи… кто разбирается в травах!

Слепой настоятель Самье был так искренне расстроен, что лама сТод Джинго теперь сожалел, что раньше не поделился с наставником.

— Я сделал все возможное, достопочтенный Учитель, я испытывал к ней сострадание и старался исполнить свой долг. Манакунда нашла прибежище в одном из пастушеских домов Самье, за оградой обители. Я устроил все как можно лучше, но она ничего не хотела брать с собой, была совершенно подавлена… Думаю, она умерла от стыда…

— Значит, ты все знал давно?!

— Я единственный, кому она призналась. За несколько дней до того, как все случилось, я спросил, почему она так бледна, почему ей тяжело ходить. И она расплакалась, но не нашла в себе сил все рассказать. Лишь позже Манакунда решилась довериться мне. Ей не понадобилось много слов. Стоило ей показать заметно округлившийся живот, как все стало понятно. Тогда я и решил поместить ее в одну из пастушьих хижин за пределами обители, где она могла бы в покое провести оставшееся до родов время. Через десять дней она произвела на свет мальчика и девочку.

— Ты все сделал правильно, сТод Джинго. На твоем месте я поступил бы так же, но с единственным исключением: ты должен был прийти к настоятелю…

Лама сТод Джинго покаянно вздохнул и продолжил:

— В день родов, прежде чем потерять сознание, она просила меня передать детей в хорошие руки, очень переживала о том, что в монастыре могут узнать о ее позоре. Бедняжка твердила, что хочет уйти отсюда, может быть, отправиться в Китай, в Лоян. Она описывала мне этот город, его богатство и всевозможные диковины! Я спрашивал себя: почему она так хотела попасть именно в Лоян? Несомненно, слышала рассказы о нем от странников, посещающих наши горы.

— Лоян — действительно святой город, тамошний монастырь стал центром Большой Колесницы, — эта обитель сама превосходит иной город!

— Знаю, достопочтенный Учитель. Мы говорим о монастыре Познания Высших Благодеяний, который возглавляет несравненный настоятель Безупречная Пустота. Поэтому внезапное появление монаха Пять Защит сразу навело меня на мысль, как решить проблему. Этот монах просто светился добротой и умом. Едва взглянув на него, я сразу же проникся к нему доверием! Полагаю, я сдержал обещание, данное бедняжке.

— Сожалею, что не мог приветствовать Пять Защит, когда тот пришел сюда. Значит, он унес с собой не только детей, но и сутру?

— Да, я сам передал ему все. Дал возможность забрать сутру при условии, что он возьмет также корзину, куда я поместил детей.

— Экий ты хитрец! Драгоценная сутра и так принадлежит Безупречной Пустоте, который оставил ее у нас лишь на хранение. Поскольку Буддхабадра не явился в назначенное время, чтобы забрать свиток, Пять Защит имел полное право унести сутру с собой, и мы не стали бы перечить. Встречи со мной ему было бы достаточно. Я задал бы ему несколько вопросов об учении Большой Колесницы, чтобы убедиться: он тот, за кого себя выдает, и действительно явился по поручению Безупречной Пустоты, — и дело сделано, дверь библиотеки открылась бы перед ним!

— Несомненно, достопочтенный Учитель!

— Почему же ты не сообщил мне о его прибытии?

— Ваше удивление вполне оправданно. И ваше недовольство моим поступком совершенно справедливо, достопочтенный Учитель, но не забывайте о детях, оставшихся у меня на руках. Я провел кошмарную неделю, бегая между монастырем и пастушеской хижиной в опасении, что малыши могут замерзнуть!

— Они не больны?

— Нет-нет! Трудно представить себе более крепких и здоровых младенцев! Вот только одно…

— Что такое?

— Сначала родился мальчик, и я завернул его в кусок ткани. Он был само совершенство. Я уже было вздохнул с облегчением, но тут у роженицы снова начались схватки. Ощупав ее живот, я понял, что жду еще и второе дитя! Когда же Манакунда увидела второго младенца, она просто в лице изменилась! Я взглянул — и у меня тоже перехватило дыхание…

— Не тяни — в чем там дело?

— Первенец выглядел совершенно нормальным, но второй, девочка… У нее пол-лица покрыто шерсткой, словно у обезьянки!