Чтение онлайн

Другая рука обхватывает мою грудь, посылая волны боли и удовольствия. Его пальцы крутят и сжимают мой ноющий сосок.

— О, Боже! Да… Виктор.

Каждый нерв трепещет, пока борюсь между желанием вырваться и сдаться его господству.

Руки скользят по моему телу, прокладывая путь к пупку, а затем широко раздвигают ноги и сдвигают трусики в сторону. Сердце колотится от возбуждения и предвкушения, когда он погружает свои пальцы в мою мокрую киску.

Я никогда не думала, что меня возбудит такая опасная и запретная ситуация, но возбуждение только усиливается. Моя рука инстинктивно тянется к его пульсирующему члену. Он слишком велик, чтобы пальцы могли полностью обхватить его, но я крепко сжимаю и жадно глажу, пока наши тела двигаются в идеальном ритме.

— Блядь, — стонет он с первобытной потребностью, — ты такая чертовски мокрая для меня, котенок.

— А… ты ненасытный. — Жадно облизываю губы, продолжая гладить его, чувствуя, как пульсирует под моими прикосновениями твердый член. Мое дыхание учащается, а сердце бешено колотится, когда поддаюсь первобытному желанию, бурлящему в венах. Мои поглаживания становятся все более отчаянными, он издает рык, звучащий почти как животное.

Его пальцы проникают в меня все глубже и глубже, доводя до дикого желания и экстаза. Резкий вздох вырывается с моих губ, когда меня захлестывает наслаждение, а за ним следует отчаянный стон, который эхом разносится по комнате. Я ругаюсь под нос, не в силах сдержать нахлынувшую страсть, пронизывающую мое тело.

— Еще, — задыхаясь, умоляю я, не в силах больше сдерживаться, так как напряжение продолжает нарастать. Мое тело дрожит от предвкушения и желания того, что будет дальше.

Грубые пальцы, влажные от моего возбуждения, легко скользят по пульсирующему клитору. Я стону от удовольствия, когда он дразнит меня через ткань моих трусиков.

— Тебе ведь это нравится, правда, котенок?

Прежде чем успеваю ответить, его губы налетают на мои и с жадностью поглощают меня. Я вдыхаю его вкус, пока он покусывает мои губы, а руки бродят по моему телу, возбуждая каждый нерв.

Одним движением он снимает с меня трусики, халат падает на пол. Его руки грубы и требовательны, они бродят по моей обнаженной коже. Он прикусывает каждый из моих сосков, посылая волны приятной боли.

— Раздвинь ноги, — требует он, и я с готовностью подчиняюсь. — Дай мне тебя трахнуть, — ворчит он низким голосом. — Я буду трахать тебя жестко.

Отчаянно киваю, не в силах вымолвить и слова, когда он с силой входит в меня.

С яростным рыком он вонзается в меня, обхватывая руками мою грудь. Движения дикие и неумолимые, доводящие меня до экстаза. Я отчаянно цепляюсь за его плечи, боясь слететь с него и врезаться в изголовье кровати.

В его глазах пылает страсть, которая почти пугает меня. Но я не могу отвести взгляд, даже когда чувствую, как внутри меня нарастает новый всплеск.

Я сжимаю свою пульсирующую киску вокруг его твердого члена, чувствуя, каждый сантиметр. Тело содрогается от сильного удовольствия, я крепко сжимаю его, умоляя о большем и проталкивая глубже.

— Черт, да!

Я никогда не испытывала такой сильной тяги.

— Ты еще не раз кончишь для меня, — рычит он, торжествуя. — Твоя маленькая киска жаждет только одного — быть заполненной членом своего хозяина.

Моя киска прижимается к нему так, будто я никогда не захочу его отпускать. Вокруг нас раздается звук шлепков нашей кожи.

— Блядь, да! — кричу, превозмогая наслаждение, когда очередной оргазм поглощает меня. Но мое наслаждение внезапно прерывается оглушительным выстрелом, раскалывающим воздух. Вслед за этим раздается мрачный смех, издевающийся надо мной, пока меня захлестывают волны страха и смятения.

Вес Виктора внезапно придавливает меня, его тело неподвижно. По моим волосам и коже растекается холодная влага.

В панике толкаю его, мой голос дрожит, когда я кричу: — Виктор? Виктор, очнись!

Но он не реагирует. Темное пятно на моем плече и волосах заставляет сердце бешено биться.

Отчаянно оттолкнувшись, мне удается свалить его с себя.

Глаза встречаются с ужасом — пулевое отверстие во лбу, кровь резко выделяется на фоне кожи.

Бесконтрольно дрожа, я подношу окровавленные руки ко рту, ощущая металлический привкус смерти.

Слезы застилают глаза, и я шепчу в недоумении: — Нет, этого не может быть.

Покачивание кольца с бриллиантом на пальце ничуть не облегчает узел в моей груди. Смотрю время на часах у кровати — почти шесть утра.

Ночь была тяжелой, кошмары были хуже, чем раньше. Лицо Виктора в моих снах искажалось. Пуля пробила ему голову, сделав эти острые серые глаза совершенно черными, словно жизнь в них просто исчезла.

По мне пробегает холодок, когда я сажусь, пытаясь избавиться от ужаса.

— Может, он умер? — шепчу я, сердце болезненно заколотилось при этой мысли. Это странная боль, глубокая и сильная.

Потирая грудь, пытаюсь снять напряжение, стряхнуть холодный ужас, поселившийся в ней.

Я никак не могу заснуть.

Соскальзываю с кровати, шелковый халат кажется неуместным на моей коже. Это постоянное напоминание о том, что моя жизнь приняла сюрреалистический оборот. Роскошь кажется пустой и бессмысленной.

Беспокойство не дает сидеть спокойно. Я мечусь по комнате.

— Это был всего лишь кошмар, — говорю себе, надеясь поверить в это.

Но правда не дает мне покоя. Виктор работает в мафии, в мире, полном опасности и смерти. Почему мысль о нем причиняет такую боль? Ведь именно из-за него я заперта в этой золотой клетке. И все же тревога за него кажется такой же реальной, как горе, которое я испытывала по маме, потерянной в своих печалях.

Черт, я опять слишком много думаю.

Заставляю себя прекратить вышагивать, понимая, что мне нужно отвлечься, чтобы убрать остатки кошмара, прилипшего к моему сознанию.

Мысль о душе мелькает, как маяк. Может быть, вода смоет все образы и страх.

Когда шелк халата соскальзывает с тела и падает на пол, прохлада в комнате касается кожи, являя собой разительный контраст с теплом, которое я собираюсь найти. Шагаю в душ, позволяя воде обрушиться на меня каскадом. Но это мало помогает смыть ужас.

На сердце тяжело.

— Пойду поищу его, — думаю я.

Нет, Луара. Он не твой муж, он твой похититель!

Решение принято. Я не буду его искать.

Выйдя из душа, оборачиваю вокруг себя пушистое полотенце, ища утешение в мягких объятиях.

Подхожу к запотевшему зеркалу и протираю рукой, чтобы очистить свое отражение. И тут замечаю припухлость вокруг глаз.

— Я плакала? — бормочу, глядя на незнакомку в зеркале.

Осознание этого бьет сильнее, чем холодная плитка под ногами. Меня до глубины души потряс ночной кошмар, возможность потери, которую я даже не допускала, что она имеет для меня значение. Эта забота о Викторе… она тревожит, сбивает с толку.