Чтение онлайн

— Мы ударим по докам сильно и быстро. Никакой пощады. Мы заберем то, что принадлежит нам, — заявляю я. Единый гул согласия заполняет комнату.

— Приготовь транспорт, — приказываю Борису и замечаю, как его золотоволосый силуэт кивает в ответ. Тихий, но смертоносный, он — сила, с которой нужно считаться.

Все начинают расходиться, готовые к ночному заданию. Но Миша замешкался у двери и обернулся ко мне с серьезным видом.

— Ты уверен, что хочешь пойти с нами, босс? — Его борода, отросшая за несколько дней, придает ему суровый вид.

— Конечно, — тон не оставляет места для споров.

— Но свадьба….

— Черт возьми, Миша, — рычу, чувствуя нарастающее разочарование. Я начинаю проверять свой пистолет, убеждаясь, что он заряжен и готов. — Я не позволю, чтобы люди считали меня слабаком только потому, что я собираюсь жениться. Это Братва, Миша. Это, блядь, означает братство. Я не буду править, как какой-нибудь диктатор. Каждый мужчина здесь мой брат.

Миша хмурится, явно обеспокоенный.

— Но всякое может случиться.

Его слова обрываются, и на мгновение я вспоминаю Лауру — ее большие зеленые глаза, невинность, которая окутывает ее, словно вуаль. То, как она двигается, говорит… это пробуждает во мне что-то неожиданное. Отвлечение, которое я не могу позволить себе прямо сейчас, не с учетом того, что поставлено на карту.

Провожу рукой по лицу, пытаясь стряхнуть нежность, проникающую в мои мысли.

— Блядь, — ругаюсь я себе под нос.

Это не я. Я не должен чувствовать эту… слабость.

— Нет! — огрызаюсь резче, чем намеревался. — Я пойду и заберу все, что они у меня украли.

Паркуем внедорожники в тени, дальше, где ночь поглощает нас целиком. Меня охватывает тревога, но я заталкиваю ее вглубь. Здесь нет места для сомнений.

Мы выходим на пронизывающий холод, сильный ветер с реки пробивается даже через одежду. У моих людей лица закрыты масками, все следят глазами, ждут моего сигнала.

Мы как один движемся к причалу, безмолвные призраки в мире теней и мороза. Головорезов Васильева легко заметить: они прижались друг к другу, чтобы согреться, сигареты светятся, как светлячки в темноте.

— Так чертовски холодно, — ворчит один из них, кутаясь в толстый балахон, который не выдерживает ночных холодов.

— Хватит жаловаться, придурок, — огрызается другой, и дым от его сигареты вьется в воздухе, точно мимолетная змейка на холоде.

— Что за бред! Какого черта мы здесь делаем? — выплевывает первый парень. — Лучше бы я был в баре Талли, вставляя свой член в этих свеженьких шлюшек.

— Да, блядь, — ухмыляется один из головорезов. — Слышал, следующая партия — из Молдовы. У них такие сладкие тугие пизды.

— Для тебя не будет завтрашнего дня, — бормочу себе под нос.

Миша ловит мой взгляд, и между нами возникает молчаливое понимание. Едва заметно кивнув, наши люди начинают действовать. Они в мгновение ока набрасываются на двух жалобщиков, один из них задушен проволокой, быстро и безжалостно. Миша, всегда оставаясь тенью, заставляет второго замолчать, перерезав горло.

Ни шума, ни борьбы, только смерть.

Быстро и эффективно мы оттаскиваем их тела в темный переулок, подальше от глаз. Наша группа продвигается вперед, приближаясь к заброшенному складу — сердцу сегодняшней операции.

По мере того как мы приближаемся, к первоначальному волнению начинает примешиваться грызущее подозрение. Что-то не так. Здесь слишком тихо: обычные признаки смены караула, негромкий рокот голосов, шарканье сапог по гравию — все это отсутствует. Мир словно затаил дыхание, ожидая, что вот-вот что-то сорвется.

— Почему на складе нет людей? — говорю Мише шепотом в холодном ночном воздухе.

Он пожимает плечами, обшаривая глазами темноту.

— Может быть, Иван держит их всех внутри? Или…

— Или это ловушка, — заканчиваю за него, и в горле у меня клокочет желчь. Моя рука инстинктивно сжимает пистолет, металл холодно и уверенно прижимается к коже.

Мы останавливаемся, оценивая ситуацию. Мои люди смотрят на меня, ожидая решения. Каждый инстинкт кричит, что мы идем на подставу, но повернуть назад — не вариант. Не тогда, когда мы так близко.

— Расходитесь. Тихо, — приказываю я. — Проверьте периметр. Что-то не так.

Когда они расходятся, я на мгновение сосредотачиваюсь. Отсутствие охраны может означать несколько вещей — самоуверенность Васильева, стратегический ход, чтобы заманить нас внутрь, или просто изменение тактики. Ни одна из них не сулит нам ничего хорошего.

Тишина гнетущая, только журчание воды о причал и далекий крик ночной птицы. Это неестественно, такая тишина, как будто даже река знает, что сегодня нужно ступать осторожно.

Я не могу избавиться от ощущения, что за нами наблюдают, что Иван где-то там, ухмыляется в тени.

— Играл с нами, как на чертовой скрипке, не так ли? — бормочу себе под нос, и вспышка гнева пробивается сквозь тревогу.

Миша, его лицо мрачно освещено тусклым светом, качает головой.

— Никого. Они как будто растворились в воздухе.

Исчезнуть или ждать — эта мысль грызет меня. Здесь, в любой момент, когда не двигаемся, мы уязвимы.

— Тогда внутрь, — приказываю, понижая голос. — Но будь начеку.

Не обращая внимания на узел в животе, мы идем вперед. Дверь склада вырисовывается перед нами, открытая настежь — молчаливое приглашение или насмешка?

— Босс, — останавливает меня рука Миши, — давай отступим, это выглядит странно.

Я делаю паузу.

— Черт. — Мои глаза сканируют темный интерьер, затем устремляются вверх. — Убирайся сейчас же, — огрызаюсь я, но уже слишком поздно.

Тени отделяются от крыши, формы становятся четкими. Засада.

Раздаются выстрелы, хаотичная симфония криков и воплей, воздух пронизан чередующимися очередями русских ругательств.

— Пиздец! — кричит один из моих людей, когда летят пули.

— Сука! Нас подставили.

Глава 32

Виктор

Хаос нарастает, когда пули рвутся в ночи. Мы — сидячие утки, застигнутые врасплох, и нам некуда бежать. Миша рядом со мной, отстреливается с оскалом на лице.

— Нам нужно убираться отсюда! — кричит он.