Чтение онлайн

Сначала Сандро не понял в чем дело. Но потом обратил внимание на то, что записка составлена по-немецки. Что за чушь?! Кто-то пытается уверить его, что это прислала Нина?

Он откинулся в кресле и расхохотался. Ну, понятно кто это! Господин Милорадов!

Случись такое вчера, Сандро до утра лишился бы сна. Сомнения замучили бы его. Но сегодня, после того как он держал ее в объятиях, трепещущую, такую покорную, подобная хитрость могла только рассмешить. Вот они, недостающие деньги! Синьор консул пожелал отблагодарить учителя музыки? Как мило с его стороны!

На рассвете Сандро отыскал в порту российский корабль, переговорил с капитаном и внес необходимую плату за себя, свою дочь и синьору графиню.

Илья Тимофеевич Тихонов, капитан “Борисфена” был несколько удивлен таким поворотом дел. Ему полагалось доставить в Севастополь дипломата и колонистов. Здесь, в Генуе, ему сообщили, что с консулом поплывет дама, которую сопровождают лакей и горничная. Плату за них вносить никто не собирался. Да этого и не требовалось. Консул мог везти, кого пожелает, раз уж корабль предоставлен в его распоряжение, а тут нате вам! Выходит, графиня плывет вовсе не с консулом? И вовсе не лакей ее сопровождает. Ибо ни один генуэзец не станет приветствовать лакея низким поклоном. Этому же, синьору Лоренцини, пока он шел по пристани, поклонились не менее пяти раз. И дочь его совсем не горничная, хоть ее и попросили разместить рядом с графиней, больно уж молода и беззаботна. Что-то вы напутали, господин Милорадов. Нужно предупредить стюарда, чтобы стол в кают-компании накрывал не на четыре персоны, как предполагалось, а на шесть.

Позевывая, ввиду раннего часа, Илья Тимофеевич отправился вносить в бортовой журнал соответствующие записи.

Отправив Мару на “Борисфен”, Сандро решил еще раз заглянуть к Нине, но в палаццо ему сообщили, что графиня, синьор консул, а также господин Киселев с супругой отправились в порт.

Солнечное летнее утро царило на улице, где прошло детство Алессандро Лоренцини. Когда-то, в такой же прекрасный день он уже покидал Геную, отправляясь в добровольное изгнание. Вот и не верь после этого, что жизнь — спираль. Сейчас он стоит на один виток выше, а в остальном, все то же самое. Тогда ему тяжело было уходить, и теперь он не мог избавиться от ощущения, что забыл что-то очень важное.

Он попытался преодолеть тягостное чувство и сделал несколько шагов по направлению к порту, но остановился, а потом решительно свернул к дому отца.

Нет, откладывать больше нельзя! Отец стар. Как знать, не будет ли на следующем витке слишком поздно?

Швейцар торопливо распахнул перед ним дверь и застыл в почтительном поклоне:

— Добрый день, синьор Алессандро!

— Дома ли синьора, Луиджи? — поинтересовался гость.

— О, да! Сейчас я спрошу, может ли она вас принять.

Луиджи исчез и больше не появился. Вместо него вышла сама Лидия.

— Я пришел… как ты и просила, — развел руками Сандро вместо приветствия.

Она молча смотрела на него, не зная, что сказать. Слишком уж неожиданным оказался этот визит. Наконец промолвила:

— Дон Гаспаро в конторе. Сейчас я пошлю за ним.

— Не нужно! — Сандро сделал запрещающий жест. — У меня мало времени. Я уезжаю. В полдень уходит мое судно. Я сам зайду к отцу, но сначала хочу выполнить условие. Прощаешь ли ты меня, Лидия так, как я прощаю тебя?

На ее лице ничего невозможно было прочесть.

— Я не испытываю к тебе никаких нежных чувств, — продолжал он, — и тебя не прошу любить меня. Но я простил твою клевету и хочу получить прощение за тот страх, что, по моей вине, ты пережила тогда и продолжаешь испытывать сейчас.

Она невольно поднесла руки к горлу.

— Да, я прощаю тебя… — прошептала она.

— Вот и хорошо, — Сандро улыбнулся сначала вымученно, а потом по-настоящему, искренне. — Господи! Как это было трудно! Но сейчас мне действительно хорошо! Я несказанно рад, что ты больше не будешь шарахаться от меня при каждой встрече.

Так они и стояли, Сандро у двери, а его мачеха на лестнице. Он уже получил все, за чем приходил. Теперь можно было идти к Гаспаро.

Но неожиданно Лидия улыбнулась ему в ответ:

— Я тоже рада, — проговорила она. — Наконец все встанет на свои места, и ты по праву займешь то место, которое тебе полагается! Твой отец будет счастлив.

— Ты не поняла, Лидия, — остановил ее Сандро. — Я пришел вовсе не за этим. Я и так занимаю то самое место, которое мне определено. Ничего не изменится.

— Но почему?! Разве тебе нравится быть бедным, несчастным и одиноким?

— Одиноким? — удивленно переспросил он и отрицательно покачал головой. — Нет, я никогда не чувствовал себя одиноким. У меня всегда была семья. И счастье — любопытная вещь, оно одновременно и есть, и нет. Разве ты, Лидия всегда во всем счастлива или несчастна?

Лидия с удивлением слушала пасынка. Тот ли это мальчишка, который доводил отца до бешенства своей неуправляемостью? Который мог запросто убежать и не показываться дома два дня только потому, что мачеха нечаянно пролила кофе на его ноты?

— Но самая интересная категория, — продолжал Сандро, — бедность. Знаешь, что я понял? Бедность — это состояние души, а не количество денег в кошельке. Можно сидеть на мешке с золотом и чувствовать себя бедным. А я вовсе не беден. Просто иногда мне не хватает денег. А у тебя разве так не случается?

Точно! Не далее как вчера утром, Лидия упрашивала дона Гаспаро купить ей новую бриллиантовую диадему, а он сказал, что у них пока мало денег.

— Хм! — задумчиво произнес Сандро. — Ты даже не представляешь, Лидия, как я тебе благодарен.

— За что? — удивилась она.

— Не будь тебя, я никогда не стал бы тем, кем я есть!

Он с безупречной вежливостью поклонился мачехе, надел шляпу и взялся за ручку двери.

— Прошу тебя, береги Гаспаро, — сказал он и вышел.

Алессандро разминулся со своей невестой случайно. Когда он стучал в дверь ее палаццо, она сбегала по длинной лестнице, ведущей к его дому. Там Нине открыла Паола, та самая служанка, что любила иногда заглянуть на дно бутылки.

— Синьор и синьорина уехали рано утром, — сообщила она.

На корабле Сандро тоже не оказалось. В каюте, отведенной для женщин, сидели только Мара и Антонела.

— Помощник капитана такой милый, — щебетала Мара, — он мне руку поцеловал, будто я знатная дама, и так смешно назвал: “ба-рыш-ня”, это по-русски. Похоже на кличку кошачью, правда?

— Да, немного. Интересно, что это значит? — вторила ей Антонела.

— Это значит — “синьорина”, - перевела Нина. Ей не хотелось сейчас слушать болтовню подружек.

Корабль был замечательным, красивым, идеально чистым, но почему-то, попав сюда, Нина почувствовала себя неуютно.