Чтение онлайн

Один солдат кинул ей поесть немного сена, и все ушли.

Серая Шкурка качалась на хвосте и размышляла, сможет ли Питер спасти Прекрасную Принцессу.

"Надеюсь, они меня не забудут", - думала она.

Глава 14

ПРЕКРАСНАЯ ПРИНЦЕССА

Спрыгнув с подоконника, Питер оказался в просторной комнате, роскошное убранство которой потрясло его. Такого он еще не видал. На стенах висели бесценные гобелены и картины. Ковер с персидским орнаментом полностью покрывал пол. У стены стоял стол, на котором лежали прекрасные камни: опал и яшма, дымчатый кварц и болотный агат, янтарь, хризопраз и окаменевшее дерево. По ковру гонялись друг за другом два кролика. Под потолком свили гнездо ласточки и сновали тудасюда, нося червячков своим птенцам.

У дальней стены стоял книжный шкаф. Питер разглядел три тома "Повелителя Колец", всю серию о Нарнии, "Алису в стране чудес", "Остров сокровищ" и несколько книг о лошадях. На шкафу стояла ваза с полевыми цветами, а рядом, свернувшись в клубок, спал опоссум. На диване - тоже спал - мальтийский терьер, похожий на шерстяной коврик.

В центре комнаты за столом сидела самая красивая девушка, каких Питер когда-либо видел. Ее гладкие длинные волосы опускались почти до пояса и обрамляли лицо двумя золотистыми локонами, а голубые глаза были настолько глубоки, красивы и излучали столько света, что в комнате не оставалось ни одного темного уголка, и вся она освещалась ими, как солнцем.

Серый дрозд, клевавший на подоконнике крошки, пытался воспеть ее красоту, но ему явно не хватало звуков. Даже дикие лебеди, голова к голове летевшие в вечернем небе, не могли сравниться красотой с принцессой. Не могли с ней сравниться и застенчивые орхидеи, пускавшиеся танцевать в лунном свете при малейшем дуновении ветерка.

Один взгляд на принцессу делал человека счастливым.

Принцесса писала сочинение, и на столе перед ней лежала раскрытая книга. Ни один человек ни разу не входил в ее комнату без предварительного доклада, и появление Питера, да еще из окна, поразило ее до чрезвычайности. Она поднялась и смотрела на него широко раскрытыми глазами. На ней было шелковое платье, сверкавшее голубым огнем, как крылья вьюрка и одновременно как лунное отражение на воде. Украшали платье алмазы. Только принцесса могла носить такой наряд.

Питер не мог вымолвить ни слова. Он вообще не умел разговаривать с девчонками, а с принцессой и подавно. Он просто не знал, что сказать.

Наконец, принцесса улыбнулась и спросила:

– Ты - принц, который продирался сквозь леса и горы, чтобы меня спасти?

– Я еще не совсем принц, - отвечал Питер.
– Но уже наполовину им стал.

– Одет ты как принц.

– Да, и мой наряд с каждым днем становится все лучше. Как тебе нравится моя шляпа? Со страусиным пером?

– Шляпа замечательная. Как хорошо, что перья именно страусиные. У некоторых принцев на шляпе перья цапли. Камилла, моя служанка, объяснила мне, что из-за этих перьев цапель убивают, и я поклялась, что никогда не буду иметь дело с тем, кто носит перья цапли. А теперь расскажи мне о себе.

Питер рассказал ей, как он жил с Кривым Миком, и как он отправился спасать Прекрасную Принцессу. Рассказал о Серой Шкурке и ее волшебной сумке. Он говорил и говорил, а принцесса слушала, подавшись вперед и боясь пропустить хоть слово. Рассказ Питера чрезвычайно ее изумил, а когда она услышала, как Питеру пришлось ради нее бросить Серую Шкурку, она вскочила и воскликнула: "Мы должны ее снасти!" А подумав, добавила: "Но я ведь здесь в заточении и выхожу отсюда только под охраной. Все равно я что-нибудь придумаю, надо только чуточку потерпеть".

– Можно и потерпеть, лишь бы быть уверенным, что ей ничто не грозит, - сказал Питер.

– Ей ничто не будет грозить, - пообещала принцесса.

– А почему тебя держат как в тюрьме?
– спросил Питер.
– Я ведь пришел спасти тебя. Я должен знать твое имя и вообще все о тебе.

– Меня зовут Лована. Тебе нравится? На языке аборигенов оно означает "первая дочь".

– По-моему, чудесное имя.

– Мне тоже нравится.

– Расскажи о себе еще.

– О, мне столько надо тебе рассказать! Как замечательно, когда есть кому рассказывать. Сначала я расскажу, как я ощущаю мир.

И она поведала Питеру о том, что мир полон тайн и красоты, о том, что ей хочется окунуться в него, словно сразу за окном начинается волшебный бассейн.

– Я знала, что только в юности можно открыть свою душу внешнему миру, - говорила принцесса.
– Мне хотелось все подержать в руках, прислониться щекой ко всему, что растет. Но в юности надо и учиться. Меня заперли в четырех стенах и не давали смотреть, как в лесу растут орхидеи. Мне пришлось склоняться в этой комнате над книгой и учиться, но страниц я почти не видела - мысленно я танцевала среди деревьев и подбрасывала в воздух цветы. И вот король и королева - а они очень строгие родители - решили не выпускать меня отсюда, пока я не сдам экзамены и не получу матрикул, и каждое утро они читают мне нотации. Кривой Мик читает тебе нотации?

– Нет, - ответил Питер.
– Он меня любит. Он ни за что не стал бы так делать. Когда я был маленьким, он показал мне всех птиц в лесу, всех зверей, все цветы. О жизни в буше я узнал все, что мог. Потом он читал мне книги обо всем на свете, а когда я подрос, я стал читать сам. Вот так я и выучился.

– Мой папа все делает иначе, - сказала Лована.
– Он любит стоять надо мной и говорить: "Я не желаю, чтобы моя дочь была более невежественной, чем другие девочки. Все дети в моем замке сдали экзамены и получили матрикул. Мне хочется тобой гордиться, а когда другие говорят мне, что их дочки уже сдали экзамены, мне от стыда некуда глаза девать. Я хотел бы иметь право ответить им, что моя дочь тоже получила матрикул. Как ты сможешь существовать в этом мире, если не будешь знать больше других? Твоя беда в том, что ты ленива и не хочешь заниматься. Мы с твоей матерью не можем на равных общаться с другими людьми, зная, что у нас глупая дочь. Как только ты сдашь экзамены, я тебя освобождаю. А до тех пор принцам и рыцарям бесполезно добиваться твоей руки. Я поставлю перед ними невыполнимые задачи и отрублю им головы".

"Именно так, - говорит и моя мать - королева.
– Подумать только, дочь сэра Реджинальда Малтраверса уже получила матрикул, а ей всего пятнадцать лет! И теперь весьма состоятельный принц предлагает ей руку и сердце. А он принадлежит к одной из лучших семей".

"Это позор!
– подводит итог король".

– Как я рыдала, - продолжала Лована.
– Мне никогда не сдать этот экзамен, и никогда не суждено выйти отсюда, если ты меня не спасешь.

– По-моему, ты совсем не глупа, - сказал Питер.
– Стоит на тебя взглянуть, чтобы это понять. Я тебя заберу отсюда, и, когда ты станешь взрослой, мы поженимся. Ты будешь жить у нас с Кривым Миком, помогать нам готовить завтрак, кормить птиц и животных. Мы будем убирать дом, застилать постели и угощать гостей чаем. Мы купим тебе небольшую лошадку, такую, как Мунлайт, и каждый день мы будем ездить по бушу. Я научу тебя колоть дрова для печки и жарить на углях котлеты. И еще мы будем читать сотни книг.

– Как чудесно!
– воскликнула Лована.
– Мне здесь не разрешают делать ничего похожего, а мне бы хотелось этого больше всего на свете. Я с удовольствием буду колоть дрова и жарить на углях котлеты. А сейчас, если я проголодалась, мне стоит позвонить в колокольчики. Видишь, вон они стоят.

Рядом с ее постелью висела полка, и на ней Питер увидел ряд колокольчиков.

– Для разных людей разные колокольчики, - продолжала Лована. Большой вызывает кухарку, следующий - горничную, и так до самого маленького, которым я зову учителя. Сегодня я должна ему позвонить после того как выучу исследователей Австралии. Утром мне надо будет перечислить их всех моему отцу. Скажи, если мы сможем пожениться, ты действительно разрешишь готовить вам с Кривым Миком еду, ухаживать за вами, когда вы будете болеть, кормить птиц и животных?

– Ты сможешь все делать, но мы будем тебе помогать. Мы всегда помогаем друг другу. Если я заболею, то помогать не смогу. Тогда уже тебе придется делать все самой.

– Как вы, наверно, замечательно живете!
– сказала Лована.
– Вы, наверно, такие счастливые!

– Да, мы счастливы, - ответил Питер.
– Но сейчас я беспокоюсь за Серую Шкурку. Хорошо бы ты сдала экзамен прямо сегодня. Тогда тебя бы отпустили, и мы смогли бы найти ее.

– Я не очень умна, - грустно сказала Лована, - в этом вся беда. Эти экзамены я никогда не сдам.