Чтение онлайн

Король разговаривал с Буньипом, который был чрезвычайно доволен тем, что его хитрость удалась и он сумел тайно впустить своих друзей в замок. Он сидел на огромном бревне, которое выкатили на середину площадки. Рядом с ним стоял трон, так обильно утыканный алмазами, что просто резало глаза. Он предназначался для короля. Кривой Мик сел на бревне рядом с Буньипом, который разглядывал какие-то бумаги. Питер расположился слева от королевского трона.

Мгновение спустя король вошел и опустился на трон. Он расправил мантию, поправил корону и придал лицу важное выражение.

– Удобно ли Вам, Ваше Величество?
– спросил Кривой Мик.

– Вполне, - ответил король.
– Когда я удобно устраиваюсь, я удачно лгу. Поэтому на состязании я считаю очень важным сесть как следует, а не присесть кое-как.

– Согласно правилам, - начал Буньип, открывая состязания и читая скрепленный сургучом пергамент, - вы вправе усаживаться и присаживаться как пожелаете. Вы вправе лгать с лошади или с любого другого животного, избранного вами для передвижения. Вы вправе лгать, двигаясь по направлению к судье, - то есть ко мне. Но не вправе лгать, двигаясь от судьи, так как это оскорбительно для меня. Вы вправе лгать...

– Хватит болтать!
– вспылил король.
– Приступим к состязаниям. Правила я знаю - сам писал.

– Это уже пошла первая ложь, Ваше Величество?
– спросил Кривой Мик, который считал короля весьма посредственным лгуном. Он был уверен, что сумеет одолеть его с помощью преувеличения, в крайнем случае с помощью выдумки или легкой неправды.

– Я еще не начинал, - ответил король.

– Тишина!
– проревел Буньип.

Слушатели поудобней уселись в креслах. Все они надеялись на поражение короля, поскольку любили Ловану и желали ей выйти замуж за Питера.

– Состязание объявляется открытым. Первый свою ложь представляет король. В зависимости от качества лжи я начисляю от одного очка за преувеличение до десяти за ложь наглую и бессовестную.

Король откашлялся и приступил.

– В юности я зарабатывал немало денег тем, что вырубал из земли заброшенные шахты и продавал их на юге для колодцев.

– Как давно это было?
– спросил Буньип.

– Очень давно. Задолго до того, как я родился, - ответил король.

– Что ж, такое красивое начало лжи не часто услышишь, - сказал Буньип.
– Продолжайте.

– Для такой работы требовалось большое искусство, - говорил король.
– Мне надо было сохранять кристальную честность и иметь обширные познания в математике.

– Зачем?

– Мне приходилось немало складывать, умножать и вычитать.

– Понятно. А сколько вы брали за колодец?

– Сто долларов.

– Одно очко, только одно, - решил Буньип.

– Четыреста долларов.

– Уже лучше. Еще очко.

– Каждый колодец я грузил в фургон, запряженный быками, продолжал король, - и затем трогался в Мельбурн. В общем, задавал я быкам работенку.

– А сколько их было?

– Двести двадцать.

– Ничего себе упряжка!
– воскликнул Буньип.

– Да, не маленькая. Я протянул телефон от фургона до передних в упряжке быков, и посадил погонщика управлять ими. Когда я хотел сделать привал, я звонил из фургона погонщику и просил его остановиться. Тот останавливал передних быков. За ними постепенно останавливались другие, когда их цепь ослабевала. В результате задние останавливались через полчаса после передних. Такая система всю дорогу работала неплохо, пока как-то раз я случайно не набрал неправильный номер, а когда исправил ошибку, быки прошли уже десять миль.

– Полагаю, что при данных обстоятельствах указанное расстояние является весьма вероятным, - сказал Буньип.
– Продолжайте.

– Самая большая неприятность произошла в то утро, когда мы двинулись в путь, - объяснил король.
– Передние тронулись и лишь через полчаса задние почувствовали, что цепь натянулась и тронулись тоже. Мы теряли так много времени на то, чтобы тронуться с места и остановку, что до Мельбурна добирались целых шесть месяцев. Мне удалось всю шахту продать одному человеку, который хотел соорудить в своем саду колодец. И надо сказать, хороший колодец получился. Но я в конце концов забросил это дело, поскольку оно не окупало расходы.

– Это все?
– спросил Буньип.

– Да.

– Что ж, ложь хорошая, качественная, но лично мне труднее всего поверить в то, что вы возили шахты на быках вместо того, чтобы отправить их поездом. Почему вы так не сделали?

– Шахты находились в необжитых районах, поезда туда не ходили.

– А, все ясно. Теперь послушаем, что скажет Кривой Мик.

Кривой Мик поднялся с бревна и начал.

– Однажды я вез на фургоне с быками из Бурка пять тонн оловянных дудочек.

– Неплохое начало, - отметил Буньип, делая какие-то пометки в блокноте.

– А куда ты их вез?
– спросил Питер, которого этот рассказ вдруг заинтересовал.

– Никуда, - ответил Кривой Мик.

– Но ты ведь должен был везти их куда-нибудь, - встрял король.

– Я вез их никуда, - повторил Кривой Мик.
– Если бы я вез их кудато, я бы в конце концов туда и привез, и тогда оловянных дудок у меня больше не было бы. А поскольку я не вез их никуда, они всегда были при мне.

– Но какая от них польза?
– спросил Питер.

– Ни малейшей, - ответил Кривой Мик, - хотя они могли бы пригодиться для подарков.

– Мне почему-то кажется, что ты лжешь, - проговорил Буньип.

– А я что должен делать?
– поинтересовался Кривой Мик.

Буньип выглядел огорошенным.

– Да, конечно, - быстро добавил он.
– Я стал забывать. Никогда еще ложь так тесно не переплеталась с правдой. Продолжай.

– Налетел порыв ветра, - рассказывал Кривой Мик, - который всколыхнул деревья и поднял пыль.

– Утверждение правдоподобно, - перебил его Буньип.
– Ветер всегда колышет деревья и поднимает пыль. Боюсь, мне придется тебя оштрафовать на десять очков. На правду не переходить. Продолжай.

– Мне следовало бы сказать, что ветер не колыхал деревья и не поднимал пыли, - поправился Кривой Мик, - хотя на расстоянии вытянутой руки уже не было ничего видно. Ветер с такой силой дул в противоположных направлениях, что он сталкивался сам с собой и оставался в полнейшей неподвижности, пытаясь преодолеть сам себя. Понятно, что я хочу сказать?