Шёпот шагов
Шрифт:
Иоганн Датский.
Через некоторое время Борис с семьёй поехал в Троице-Сергиевскую обитель помолиться о счастье Ксении. Датский принц Иоганн остался в Москве, и с большой охотой занялся изучением русского языка. Невеста Ксения, бывшая с родителями на богомолье, прислала в дар жениху, по русскому обычаю, богато убранную постель и белье, расшитое серебром и золотом. Они ежедневно обменивались посланиями: слали гонцов из Москвы к царю Борису и обратно из Троицы – к принцу Иоганну.
16 октября, находясь в Братошине на пути из Троицы, гонцы донесли, что принц внезапно заболел. Царь поспешил в Москву и стал умолять врачей, и своих, и прибывших с принцем из Дании, спасти дорогого будущего зятя и сулил за его выздоровление великие милости. Врачи успокаивали его, говорили, что болезнь не опасна и излечима. Но Иоганну становилось с каждым днём всё хуже. Врачи, делали всё возможное, чтобы вылечить его. Борис Годунов дал обет: если принц выздоровеет, то он отпустит на волю четыре тысячи узников. У постели, где принц метался в жару, Борис причитал: «Заплакала бы и трещина в камне, что умирает такой человек, от которого я ожидал себе величайшего утешения. В груди моей от скорби разрывается сердце». На следующий день принц был без сознания, царь не отходил от его постели, к вечеру жар усилился и 29 октября в два часа ночи принц скончался, не приходя в сознание. Ему было девятнадцать лет! Ксения была безутешна, Борис сказал ей со слезами: «Погибло, дочь, твоё счастье, а моё утешение». Позднее Борис пытался снова найти достойного жениха дочери, искал в Австрии, Англии и даже Грузии, но тщетно!
Ксении ведь уже исполнилось двадцать лет, и красавица, и умница, а вот поди ж ты. А потом уже стало не до этого, в России начались волнительные события. Ксения осталась в девицах. Бедной прекрасной царевне судьба готовила иную, очень горькую долю.
А в России вовсю свирепствовал голод, и продолжался три года. Стоимость хлеба увеличилась в сто раз Не только грабили, но и убивали за кусок хлеба. Мясо человеческое продавалось в пирогах на рынках! Злодеев казнили, но преступления не уменьшались. Матери глодали трупы своих младенцев! Умирали от голода, болезней, в эти годы вымерла треть царства Московского. А, оставшиеся в живых, озверели от страданий. Как всегда в смутное время появилось много предсказателей, они давали самые мрачные пророчества. Это ещё больше озлобляло народ. Но больше всего людей донимал голод. Богатые люди, у которых был хлеб, не хотели делиться, даже не хотели его продавать.
Борис поступил мудро: велел отворить царские житницы. Ежедневно в час дня каждому выдавали денежную и хлебную милостыню. В Москву люди сбегались толпами и голод, разбои, разврат усилились. Казалось, и сама природа была чем-то недовольна: от бурь и вихрей падали колокольни, кресты с церквей, у людей и животных рождались уроды, рыба и дичь исчезли в реках и лесах, а те, которых удавалось поймать, не имели вкуса. Волки ходили огромными стаями и дико выли. Люди ожесточились, несчастья не смирили их, а вызвали бесчувствие к страданию близких. Жертвами голода стали сто двадцать семь тысяч человек. Люди стали бунтовать, они собирались в крупные отряды и шли к Москве. И, конечно, все ругали Бориса, говорили, что это – кара Божья, что царствование Бориса Годунова незаконно и не благословляется Богом. Народ хотел другого «доброго, настоящего царя». Это был роковой период для царя Бориса, все его добрые дела были забыты.
И вдруг, как гром среди ясного неба, объявился царевич Дмитрий Рюрикович. А ведь всем было известно, что Дмитрий, последний сын царя Ивана Грозного и Марии Нагой, погиб в Угличе, когда ему было семь лет. Следственная комиссия установила, что он случайно поранил себя в горло в припадке болезни, когда играл с ребятами в «тычку» – игру с ножичком. Тогда слухи ходили, что царевича убили по приказу Бориса Годунова, но доказательств, конечно, никаких не было. Его мать Мария Нагая целых тринадцать лет оплакивала его.
А теперь Дмитрий живой!? Никто до сих пор точно не знает, кем был объявившийся Дмитрий на самом деле. Истинный ли царевич, сын Ивана Грозного, которого спас от гибели старый воспитатель, а вместо него убили другого ребёнка, подставного. Знатные поляки утверждали, что это незаконный сын покойного польского короля Стефана Батория. И, действительно, вёл он себя с большим достоинством, даже величавостью, был образован. Он держался как истинный царевич! А вот версия, что это был сбежавший монах-расстрига Гришка Отрепьев, очень сомнительна, ведь в России было много свидетелей, видевших и Гришку, и Дмитрия, они ведь могли понять разницу. Кроме того очевидна была разница в возрасте: Гришке было за тридцать пять лет, а Дмитрию, когда он появился в России, было около двадцати четырех. Тем не менее, история назвала его Лжедмитрием.
Известно, что впервые его представил в Польше Ежи Мнишек, и, по-видимому, это он вместе с князьями Вишневецкими разрабатывал план похода царевича Дмитрия на Москву. И хотя Сигизмунд III говорил: «В этой истории всё неясно, всё неопределённо; тем не менее, она кажется правдоподобной», но ему было на руку признать царевича. Польский король был хитрым и коварным, первым врагом России. Дмитрия объявили спасённым сыном Ивана Грозного, собрали ему армию, и в конце 1604 года войско Дмитрия выступило из Львова и направилось на Москву. По дороге к нему присоединилось огромное количество украинских казаков. Одни принимали его хлебом-солью, как «красное солнышко», другие отчаянно сопротивлялись. Но города сдавались один за другим, и Дмитрий совсем скоро был уже близко к Москве.
Царь Борис отказывался понимать, как это горсть казаков и поляков-авантюристов могла угрожать его государству. Он строжайше наказывал немедленно схватить лже-царевича, а в ответ получал неприятные известия о его продвижениях и бездействии армии. А объяснялось все просто: люди не могли проверить, настоящий ли это царевич. но имя царевича Дмитрия, последнего из великого рода, наводило трепет на войска, они были готовы верить в него и не могли сражаться против него, принимая за законного царя. И ещё они очень надеялись, что всё в стране изменится к лучшему с приходом нового царя.
Но Борис Годунов ещё не потерял свою власть, в январе 1605 года правительственные войска в битве при Добрыничах разбили Дмитрия, который с остатками армии бежал в Путивль, а сам он едва не погиб.
Но пути Господни неисповедимы: 13 апреля 1605 года, Борис Годунов устраивал обед для послов, приехавших сватать дочь Ксению за Филиппа, принца Шлезвиг Гольштейн, внука датского короля Кристиана III. И, когда Борис выходил из-за стола, кровь хлынула у него изо рта, ушей и носа, и через несколько часов страданий он скончался. Он и раньше часто недомогал, а переживания из-за череды последних событий, дали о себе знать.
Внезапная кончина Бориса коренным образом повлияла на последующие события в России. Его сын Фёдор занял отцовский престол, жители Москвы присягнули ему. Он попытался отрегулировать положение, но ситуация уже была неуправляемой. Под крепостью Кромы в Орловской области засели казаки во главе с атаманом Корелой, поддерживающие Дмитрия… Командование правительственными войсками принял Пётр Басманов, он прибыл в ставку и хотел привести войска к присяге новому царю. Но там произошёл раскол, очень многие перешли на сторону Дмитрия, среди них были Ляпуновы, Василий и Иван Голицыны, да и сам Пётр Басманов. Это была измена. Остатки войск, которые остались ещё верными Годунову, были разбиты изменниками, совместно с казаками. 1 июня в подмосковное Красное Село прибыли посланники от Дмитрия и огласили его послание, в котором он расписывал, как он чудом спасся и напоминал боярам, что они присягали его отцу Ивану Грозному.
В тот же день были арестованы царь Фёдор, его мать Мария и сестра Ксения и отправлены в старый боярский дом Годуновых. Новым царём провозгласили Дмитрия, который находился в Серпухове, а в Москве командовал от его имени двоюродный брат Марии, жены Бориса Годунова, дядя Фёдора, Богдан Бельский. А ведь именно Мария сразу после смерти мужа распорядилась о возвращении Бельского из ссылки. А теперь, при приближении Дмитрия к Москве, брат предал сестру, он всенародно поклялся, что именно он, Бельский, спас царевича Дмитрия.