Чтение онлайн

Тогда бояре собрались вместе, вызвали Василия Шуйского и потребовали, чтобы он сказал правду, точно ли был похоронен маленький царевич Дмитрий, ведь именно он занимался этим расследованием. И якобы Василий ответил, что царевича спасли, а вместо него убили и похоронили попова сына. Это и решило всё. Дмитрий послал москвичам послание, в котором он соглашался прибыть в столицу, если Годуновы будут ликвидированы.

К Годуновым явились трое стрельцов и трое бояр во главе с Василием Голицыным, который приказал убить Фёдора. Марию сразу задушили верёвкой. Шестнадцатилетний молодой царь Фёдор, крепкий и сильный, сражался долго, но умер ужасной смертью, убийцы довели дело до конца. Царевна Ксения была без ума от горя и приняла отраву, но ее удалось спасти, вовремя дали противоядие. Официально объявили, что Фёдор и Мария отравились, их тела были выставлены на всеобщее обозрение, но все люди видели следы верёвки и насильственной смерти Тело царя Бориса вынесли из Архангельского собора, затем с женой и сыном похоронили в простом гробу в монастыре близ Лубянки, без отпевания, как самоубийц. Фёдор был царём лишь сорок семь дней. Борис Годунов хотел уничтожить весь род Романовых, а в результате был уничтожен род Годуновых. И судьба распорядилась так, что роду Романовых через Михаила дано было стать царями России.

И вот 20 июня, в ясный солнечный день, при звоне колоколов всех церквей, в Москву верхом на белом коне, убранном драгоценной сбруей, въехал Дмитрий. Он был в «золотном платье», с богатым ожерельем. Огромные толпы москвичей вышли на улицы и встречали его восторженно, все были взволнованы, плакали: народ падал на колени и кричал: «Дай господи тебе, господарь, здоровья! Ты наше солнышко праведное!».

Дмитрий I. Шимон Богущ.

По воспоминаниям, когда Дмитрий выехал на площадь, вдруг небо помрачнело, подул резкий ветер, поднял вихрем в воздух кучи песка. Мрачное знамение! Люди встревожились, но не хотели задумываться, уж слишком была большая надежда на то, что жизнь улучшится с приходом Дмитрия, но, всё-таки, народ это смутило.

Тем временем Дмитрий подъехал к Архангельскому собору, и, обливаясь слезами, припал к гробу Ивана Грозного со словами: «О, родитель любезный! Ты оставил меня в сиротстве и гонении, но святыми твоими молитвами я цел и державствую». И в соборе ни у кого не осталось сомнения, что это истинный сын царя Ивана Грозного. Все плакали вместе с ним, а он сразу же послал за матерью.

Все ожидали появление царицы Марии Нагой, матери Дмитрия, она уже была инокиней Марфой и жила в Выксинской обители св. Николая. 18 июля царица выехала в Москву, Дмитрий поехал навстречу и встретил её в поле, а вокруг собралось много людей. Встреча, по их словам, была очень трогательной: Марфа с Дмитрием плакали, он бросился к её ногам, а она нежно обнимала его. Потом они долго разговаривали наедине в шатре. А когда тронулись в путь Дмитрий посадил Марфу в карету, а сам пошёл пешком возле, окружённый боярами. А потом ускакал на коне и встретил её уже в палатах, где она жила раньше.

28 июля они приехали вместе в Кремль, направились в Успенский собор, щедро раздавая милостыню. Это просто покорило народ, исчезли все сомнения, настоящи ли это Дмитрий, да и Марфа признала его как своего сына. Инокиня Марфа поселилась в роскошных покоях Вознесенского монастыря. С ней обращались как с истинной царицей, ей прислуживала огромная свита, а Дмитрий каждый день навещал Марфу и обходился с ней очень трепетно. Из ссылки он возвратил всех родственников: Нагих, троих братьев Марии, её дядей и оставшихся в живых Романовых. Филарета Дмитрий назначил митрополитом Ростовским. Наконец-то Фёдор Романов увиделся со своей семьёй и, с оставшимся в живых братом Иваном. Два года, с 1605-го, они жили все вместе, даже выдали замуж дочь Татьяну за князя Ивана Катырева-Ростовского.

Три дня спустя в Успенском соборе состоялось венчание и помазание Дмитрия на царство. Все высшие сановники проходили перед ним, склонялись и целовали ему руку. Потом архиепископ возложил на его голову шапку Мономаха и Дмитрий стал законным царём. Он назвал себя «императором в своих обширных государствах» и держался как законный царь, настоящий, не сомневающийся в своём царственном происхождении.

Это был очень смелый, остроумный и уверенный в себе человек, образованный, с блестящими способностями, пылкий, впечатлительный. Дмитрий был небольшого роста, но крепкого телосложения, с мощными мышцами. Сильный, он без усилия ломал подковы, не красавец, рыжеватый, но лицо приятное, широкий нос с бородавкой не портили его. Правда, характер его был непостоянный, беззаботный.

Дмитрий велел построить новый дворец, старый ему совсем не нравился, он был сумрачным. Построенный дворец был большой, лёгкий, и был разделён на две части: одна предназначалась царю, другая – его супруге. А внутри вообще было роскошно: стены обиты богатыми тканями, полы покрыты дорогими коврами, всюду блистала позолота. Дворец производил впечатление даже на поляков, и Дмитрий чувствовал себя прекрасно среди всего этого великолепия. У себя во дворце он поселил Ксению Годунову. Сразу после убийства матери и брата, осиротевшую Ксению удерживали в доме князя Мосальского, он-то и привёл её потом к Дмитрию. Как Дмитрий обращался с ней неизвестно, но держал её при себе пять месяцев. Но иностранцы писали, что Дмитрий предавался в Москве безудержному разгулу, ему каждую ночь тайно приводили во дворец пригожих девиц и красивых монахинь. В дальнейшем это-то как раз сыграло большую роль против него.

В Дмитрии не было коварства и жестокости: «Есть два образца держать царство – или всех жаловать, или быть мучителем, я избрал первый». К всеобщему удивлению он быстро решал дела, над которыми бояре долго думали. Он смеялся и говорил: «Сколько часов вы рассуждаете и всё без толку! Так я вам скажу, дело вот в чём!» И быстро объяснял, как надо делать. Часто он упрекал их, но без злобы, что они ведь ничего не видели, ничему не учились, обещал разрешить им выезжать в чужие страны, чтобы учиться и смотреть как там живут. Он много рассказывал об истории разных народов, об их жизни, вникал во все дела, каждый день бывал в боярской думе, решал дела. Стал наводить порядок в государстве, запретил взятки, а взяткодателей приказал бить палками. Два раза в неделю сам принимал жалобы от народа на Красном крыльце у Кремля, служилым людям удвоил жалованье. Это людей радовало.

Дмитрию удалось в короткий срок справиться с голодом, сделать послабления крестьянам и холопам, естественно народ его полюбил.

Но всеобщий восторг скоро угас, как всегда, люди стали искать в нём недостатки. Им не нравилось, что он с пренебрежением относился к русским обычаям и московскому укладу: ел телятину, выезжал не в карете, а верхом, не ходил в баню, не посещал храм, не молился перед обедом, любил одеваться в польский наряд, ввёл за обедом у себя музыку, пение, не спал после обеда. Кроме того, устраивал балы в Кремле, танцевал с полячками, катался на коньках. Поэтому люди стали говорить, что он не наш. А он просто был человек молодой, живший в Польше, там и пристрастился к иностранным обычаям. Это было его большой ошибкой: отступление от старых обычаев, разрушение канонов в то время было невозможно. Но, самое главное, поползли слухи, что, якобы, Дмитрий обещал королю Сигизмунду III превратить Россию в католическое государство.

В Польше у него оставалась невеста Марина, семнадцатилетняя дочь богатого польского пана Юрия Мнишека. У этого пана было десять детей: пять сыновей и пять дочерей, Марина была младшей дочерью. Она слыла красавицей, у неё были красивые миндалевидные глаза и соболиные брови. Дмитрий был влюблён в неё настолько, что, обещая на ней жениться, ещё 24 мая 1604 года, под страхом анафемы подписал брачное обязательство. Мнишек был ещё тот корыстолюбец, и он согласился выдать замуж Марину, но лишь тогда, когда Дмитрий станет царём. Кроме того Дмитрий обязывался по вступлении на престол, отдать ему миллион злотых на приданое Марине и на уплату всех долгов Мнишека. Он должен был подарить Марине часть сокровищ и драгоценностей из московского Кремля и отдать в её полное владение Новгород и Псков. Дмитрий подписался под этими требованиями, и с нетерпением ждал, когда она приедет. Но только через полтора года, 19 ноября 1605 года в Кракове было проведено обручение Марины и Дмитрия. Да и самого Дмитрия на нём не было, место жениха занимал русский посол дьяк Афанасий Власьев.

Марина Мнишек.

Афанасий привёз в Польшу великолепные подарки от русского царя: драгоценное оружие, роскошные ткани и полмиллиона рублей – Мнишеку; а Марине – алмазы, жемчуг, дорогие ткани, меха, красивые поделки, особенно отличались великолепной красотой туалетная шкатулка в золотом быке и музыкальный инструмент в виде слона с золотой башней на спине. На обручении присутствовало всё высшее общество Польши, сам король Сигизмунд III, королевич Владислав, принцесса Анна Шведская. Марина вышла под руку с отцом, и все замерли в восхищении, она была настоящей королевой: в белой парче, расшитой жемчугами и сапфирами, на голове сияли алмазные колосья, а чёрные глаза сверкали властным огнём. Через десять дней Марина уехала из Кракова, даже не осталась на празднества, который устраивал король Сигизмунд в честь своей женитьбы на Констанции Габсбург.