Чтение онлайн

– Ты мое счастье....

И дальше мы тоже молчали. Мне так хотелось узнать, о чем он думает в этот момент, так хотелось посмотреть, о чем были импульсы, проходящие из одного конца его мозга в другой, ветвящимися синими молниями и вспыхивающими то там, то здесь. Мне так хотелось узнать, почему же он со мной и в то же время не со мной и сколько это будет продолжаться - такое непонятное состояние. Я думала, думала и думала, смотря на его голову и представляя молнии мыслей, но так и не понимала, что в его голове и его планах о которых он молчал.

Мы молчали достаточно долго, и я вдруг подумала о том, что больше никогда у нас не будет шанса поговорить именно вот так, что именно сейчас, сегодня это молчание возможно могло завершиться совсем иначе и к обоюдному счастью. Почему такая мысль? Не знаю, наверное, шестое чувство, такое странное шестое чувство, но объяснить для себя его я так и не смогла в тот день. Я тупо смотрела в обивку дивана, сидя лицом к Андрею и находясь в его объятьях и просто знала, что он уже опоздал, опоздал ко мне....

– Андрей, скажи мне, пожалуйста, почему ты приезжаешь каждый день ко мне? Мне кажется, я просила тебя уделить мне только один день, когда ты мне звонил. Меня сегодня ждали в совсем другом месте, очень ждали и вчера ждали, я же не могу все время подстраиваться под твой график без предупреждения. Может быть, мы будем обсуждать как-то заранее совместное время?
– Закончила свою идею взаимодействия я.

Он молчал, глядя на меня непонимающими глазами. Я не видела в них обиды или раскаяния в том, что он приезжал каждый день, он просто не понимал меня. Но, ставить меня в известность о своих планах приехать или не приехать он так и не пообещал. Потом еще долго говорили обо всем и ни о чем. Ушел он как обычно, к приходу Ольги. Утром я, обнаружив, что для салата мне не хватает маринованных огурцов, отправила сообщение на пейджер: "если приедешь на завтрак, купи маринованных огурцов" и поставила подпись своего имени. Он приехал примерно через час и, в руках банки маринованных огурцов я не увидела.

– Здравствуйте! Ты знаешь, куда мы сегодня с тобой поедем? В сауну!
– Гордо сказал он мне, продемонстрировав, доставая из портфеля фетровые шапочки и веник.

Да, именно в сауну я мечтала сходить в Питере. Конечно, я жила в Питере около года, если сложить все с 13 лет до 16 лет, но все что я видела это небо из ДКБ Крупской на Васильевском острове. Его предложение не было моей мечтой, но тем не мене мне все равно было, куда ехать именно с ним.

– А где маринованные огурцы?
– Поинтересовалась я.

– Какие огурцы?

– Как, я же тебе отправила сообщение.
– Недоуменно произнесла я.

– Сообщение?
– Он хлопнул себя по поясу и, не обнаружив на нем пейджера спросил.- Когда?

– Около часа назад.

– Я сейчас, мне надо за ним вернуться, буду через час.
– Сказал Андрей и исчез за дверью.

Он ошибся в прогнозах, приехал он через 2,5 часа, на вид чернее тучи.

– Ты знаешь, нам надо расстаться.
– С порога заявил он.

У меня подкосились ноги, и потемнело в глазах....

– Так будет правильней. Тебе надо выходить замуж и рожать.
– Продолжал он тихим голосом, как бы оправдываясь.

– Да откуда вы все знаете, что мне надо?
– Громко сказала я, и слезы градом покатились из глаз, не видящих ничего, я уткнулась в его свитер.
– Откуда вам всем известно, что для меня будет лучше?
– Всхлипывая, чуть слышно повторила я.

А мысли шальным кругом начали вращать меня за собой, будто бы сорвавшись с фуэте, я перестала смотреть только на Андрея - державший меня стержень и уже видела в мелькающем шлейфе все вокруг. Я больше не видела маяка, и шторм начался, голова стала кружиться, образы стали размываться и все вместе со мной и вокруг меня кружилось-кружилось-кружилось.... А слезы тихо текли-текли и текли одновременно с мыслями.

Неужели женщин нужно измерять по способности к деторождению и никак иначе? Неужели если ты любишь, ты будешь настаивать на потомстве, в ущерб здоровья любимой? Конечно, ты же не знаешь что у меня два серьезных порока сердца и удостоверение, которое ты видел не липовое, а мое. Сейчас мне намного лучше, чем семь лет назад, рожать я могу, но это все же большой риск для меня.... Да откуда тебе знать.... Да и желания узнать о моих предпочтениях у тебя не было, все, что ты говорил - были твои желания и мечты, не мои, и ты даже не сравнивал их с моими....

– Понимаешь.
– Добавил он в мой бушующий шторм.
– У меня есть долг перед близкими, нужно уважать тех, кто просто смог.
– Он намеренно подчеркнул последнее слово.

Смогла.... Про себя поправила его я, если бы я была уверена в своем избраннике, я тоже бы смогла, наверное, смогла бы.

– Мне вот зубы надо делать.
– Продолжил оправдываться Андрей.

И я вспомнила его железные коронки на каждом жевательном зубе во рту ровным строем и стальной привкус при каждом поцелуе. При чем здесь зубы?
– Подумала я....

– Оставь ты эту любовь в старом году, миллениум же на носу, иди дальше, у тебя же все впереди.
– Подчеркнул он, все уговаривая и уговаривая.

Больше не помню, о чем мы говорили, мы долго стояли у входной двери и не могли расстаться несколько часов. Он стоял в верхней одежде, не раздеваясь, а я в домашней. Все вертелось по кругу без остановки и я, вращалась без страховки и была готова упасть в любой момент в полную неизвестность. В конце концов, последнее "Прощай" было сказано и дверь закрыта. Моя жизнь закончилась....

Вернувшись в комнату и, сев на диван я поняла, утром он успел пройти в комнату и снять свои часы, наверное, подарок командования за какие-то заслуги или к какому-то юбилею. Нужно вернуть - в этом не было сомнения. А я все вращалась и вращалась в своем сорвавшемся фуэте без страховки посреди бушующего шторма.... Что я могу сделать? Идея пришла ближе к вечеру, когда слова, что я хотела ему сказать и так и не смогла сегодня при расставании, начали складываться в стих:

Андрей, ты прав...? Ведь ты близнец, не лев,

Ты не искал и все ж найти сумел.

И тут, никем несчитанные НЕ,

Правы они, не ты, зря объяснял ты мне.

Правы они? А кто установил весь ход?

Бесспорно только то, что новый год.

Нельзя оставить в прошлом даже боль,

Возможно ли не взять с собой любовь?

Ты прав..., они правы....

И мы заложники доверчивой судьбы.

Кто прав и правила, не знает даже бог,

Пока не призовет нас на порог.

Я нарочно употребила слово бог в понимании Андрея, а не вселенский разум в моем понимании, ведь я старалась достучаться до него и, было не важно, как он называл мудрость веков, главное, что он в нее тоже верил, пусть в обличие бога. Вечером, когда домой пришла Ольга, она нашла меня в состоянии подобном коме, меня не интересовало больше ничего в жизни.