Чтение онлайн

– Что случилось?
– Поинтересовалась она.

И я рассказала все, что произошло сегодня. Ольга смотрела непонимающе.

– Ну и что, ничего ведь не случилось страшного, а что ты от него хотела? Неужели ты думала, что он будет с тобой?

– Да.
– Тихо ответила я....

– И чем ты лучше нее, почему это он ее-то оставить должен?

– Потому что такая любовь как наша бывает только раз в жизни.

– Перестань, у меня такая же трагедия была, пережила ведь, и ты переживешь, я точно знаю.

Я выяснила у Ольги, где можно сделать гравировку. Я четко решила, что испорчу часы Андрея надписью, чтобы помнил меня всю свою жизнь. И все-таки крохотная надежда на мое счастье оставалась, ведь я вложила в свои стихи всю бешеную энергетику своих чувств и он это точно почувствует, если имеет такие же чувства как мои, то почувствует, а за надеждой следует счастье, это же так понятно. Решив, что завтра мне будет намного хуже, чем сегодня и откладывать не стоит, я сделала Ольге новогодний подарок - двойку из салатовой водолазки и кофты обе с длинными рукавами с отворотами из тончайшего шелковистого хлопка, связанного лапшой. Яркий салатовый, это сейчас актуально и так необычно, представляла я себе, когда покупала ей этот подарок. Ольга опешила:

– Зачем ты потратилась, это же так дорого.

– Не дороже жизни. Носи на здоровье.

У нас с ней было как-то не принято делать дорогие подарки, да и вообще подарки кроме бесплатных семплов компаний принесенных с работы то ей, то мной, но я чувствовала, что должна Ольге уже много своими приездами. Это была хоть какая-то компенсация для нее. Оставалось под комплект подобрать шелковый шарф в цвет, ведь она этого не сделает, пожалеет денег на себя, а подарок должен быть завершенным. Но как-то все было не до него и сейчас в моем сорвавшемся фуэте в шторм этому место тоже не находилось, потом куплю и подарю.

Ночью я увидела окончание моего послания Андрею и записала его, как только открыла глаза утром:

Не ускользай от нежных чувств, они верны!

Чтя долг, от равнодушия в душе, беги!

Именно с этими мыслями и словами в душе рано утром я приехала к граверу с часами. Ждала открытия магазина, а потом и его самого, опаздывающего около часа, но мое терпение все-таки было вознаграждено. Гравер очень удивился, что на старых часах просят сделать надпись. Я понимала, что обычно это делается на новых вещах, но за работу он взялся, вероятно, поняв, что другого клиента у него пока что нет.

– Я правильно вас понял, вы хотите написать "Андрей, ты прав...?"

– Да.

– Знаки препинания вы расставили точно?

– Да.

– Три точки и вопросительный знак в конце?

– Да.

Я подождала, пока он аккуратно выводил буквы и смахивал металлическую пыль, образующуюся при работе.

– Вот, принимайте.
– Протянул мне часы гравер и посмотрел прямо в глаза, сдвинув увеличительное стекло, уже прилипшее как у часовщиков к орбите глаза, вероятно чтобы рассмотреть меня двумя глазами более внимательно.

– Спасибо, это именно то, что я хотела.
– Поблагодарила я его и рассчиталась.

На обратном пути к Ольге, нехотя зашла в торговый центр, купила открытку с персидским котом и, совершенно случайно, уже выходя с покупкой, наткнулась на какое-то знакомое глазу салатовое пятно - шелковый платок играющий разводами всех оттенков салатового цвета и его полутонов, к тому комплекту, что подарила Ольге вчера. Случайная покупка лучше намеченной, подумала я, вдруг потом больше такой не увижу, деньги не самое важное в жизни, пусть ей останется память.

Придя домой, я написала все стихи воедино на открытке с персидским котом и передала часы вместе с посланием Ольге со словами:

– Андрей обязательно приедет за часами, я точно знаю.

Ольга решила, что надо принимать меры по поднятию моего настроения. Так как она была в этот день дома, мы поехали в какое-то кафе на окраине Питера, не иначе, ведь ехали очень долго. Кафе Ольге очень нравилось, непонятно по каким причинам. Зайдя в него и усевшись за хорошо освещенный стол, который мы выбрали, я первым делом подарила Ольге шелковый платок, купленный мной утром и упакованный в подарочную коробку. Она открыла ее и округлила глаза, оттуда выпало шелковое струящееся облако ткани с великолепными разводами, напомнившее ей то же что и мне - подаренный ей комплект.

– Спаасибоо! Это же.... Да, к комплекту, я поняла.... Супер! Я угощаю, и не протестуй!

– Я рада, что тебе понравилось, носи на здоровье.

Есть я не хотела ничего абсолютно, поэтому я не стала брать салаты как Ольга, а пила чай, ковыряясь в каком-то шоколадном кремовом пирожном очень неохотно. Наверное, в другое время я обязательно оценила бы его по достоинству, но после вчерашнего разговора жизнь мне была не мила, не сладка, не ароматна и в общем даже в какой-то степени бесполезна. Мы разговаривали долго, она пыталась мне сказать, что ничего не было, просто ничего не было, и я не должна даже думать о том, что мы расстались с Андреем, да и кто он такой в общем-то.

– Не залетела, не осталась одна с ребенком - радуйся.
– Рассуждала резко Ольга, размахивая в воздухе вилкой, как дирижер палочкой.

Я чувствовала, что мне все равно, что она говорит, к сожалению все равно, хоть это было и неуважительно по отношению к ней. После двух часов пребывания в кафе Ольга поняла, что я ее практически не слушаю, вернее не слышу и начала истерировать:

– Ты меня не слушаешь? Я для кого говорю? Ты с ума сходишь?

– Оля, пойми, пожалуйста, сейчас для меня ничего не важно, ни где я, ни с кем я, потому что я не с ним....

– Я не поняла, зачем я тогда тут тратилась, ты издеваешься?

– Оля, если ты хочешь, я тебе отдам деньги.

– Не надо.
– Обиженно сказала она, отодвигая тарелку с очередным пирожным наполовину съеденным ею.

На вокзал она меня все-таки проводила со словами:

– Не хочу тебя оставлять одну, что-то ты мне не нравишься, уж, сколько тебя знаю, расстроилась ты не на шутку...

Поезд привез меня домой после абсолютно бессонной ночи и воспоминаний того, что было и почему не было. План поездки по посещению клиники осуществлен мной так и не был, но это уже было совершенно не важно, в моей жизни, теперь не важно. И я про себя все зациклено повторяла "на чужом несчастье счастья не построишь, вселенский разум меня накажет, если я разобью семью".

Дома после горячего душа, сидя в кресле с подогнутыми ногами, тихо и горько и безутешно плача в полотенце как в далеком-далеком детстве и ощущая внутри бесконечный шторм, я поняла.... Это прощание, это смерь и похороны, которых я боялась больше всего в своей жизни, при чем, всегда. Это прощание с Андреем, который выбрал не меня, прощание с его восхитительным бархатным голосом, светящимися глазами, с чувством моей защищенности и штиля со знаком "примерно равно", прощание с моими надеждами быть рядом с ним и быть счастливой вообще. Пронзительно кололо сердце, ныл левый локоть до ломоты, сердце билось каким-то странным неровным ритмом, перемежая жаркий огонь жизни и смертельный холод безвозвратной вечности шторма. Медленно день за днем я прощалась и хоронила и Андрея и свои надежды одну за другой, повторяя в тысячный и десятитысячный раз "на чужом несчастье счастья не построишь" убеждая, скорее всего себя, а не кого-то другого в этой истине.