Чтение онлайн

– Наверное, ты права.

Потом он многозначительно достал из какого-то тайного места кортики - семейные реликвии и дал мне подержать, все это было приправлено длинными паузами, подчеркивающими ценность момента и самих вещей.

– Это дедовский, а это кортик отца, а вот этот мой.
– Комментировал он, что добавляло значимости данной процедуры, так как ни отца, ни деда уже не было в живых.

Потом он подумал, сделал еще большую паузу и, еще раз опустошив тайник, вынул что-то завернутое.

– Я хочу тебе показать то, о чем не знает никто кроме меня в нашей семье, мне досталась эта вещь от отца, - и он многозначительно посмотрел в мои глаза....

Обещание держать молчание об увиденном, с меня он не брал, но я понимала важность момента и безграничную доверительность со стороны Андрея. Он дал мне подержать таинственный предмет, прошедший через годы, войны, судьбы, время, меняя многое вокруг и лишая жизни. В воздухе комнаты витало чувство полной открытости и какой-то избранности предназначения этой информации.

– Это....
– Без вопросительного знака произнесла я и подняла глаза на Андрея.

– Нет, о нем никто не знает.
– Смотря мне в глаза, сказал он без малейшего изменения в интонации.

– Зачем тебе эта вещь?
– С ужасом спросила я, поворачивая увесистый холодный предмет в руках.

– Может быть, когда-нибудь в жизни пригодится.
– Прозвучал такой же неизмененный голос и больше я ничего не услышала, он просто пожал плечами, заворачивая в прежнюю ткань трофей и пряча в тайник.

Хотелось ли ему похвастаться наличием столь сокровенной и в чем-то криминальной тайны или просто открыться случаю в игре русской рулетки для меня осталось загадкой, которую я не хотела раскрывать. А может быть, это было подтверждением доверия после моей реплики о ненужности задавания вопросов и рассказывании собеседнику только желаемого самим повествующим и моему отношению к этому? Я размышляла над этим тихо, пока мы чем-то занимались и о чем-то говорили.

– Давай прогуляемся?
– Предложил он, и мы начали собираться.

Мы дошли до метро и перед входом он мне сказал:

– У меня удостоверение, сейчас я тебе куплю проездной билет, подожди.

– У меня тоже удостоверение, не надо ничего покупать.
– Ответила я совершенно откровенно.

Андрей посмотрел на меня с удивлением, но не стал заглядывать в документ, когда я его предъявляла на входе, и не задал вопроса о нем. Наверное, он начал придерживаться высказанного мной предложения, по возможности, не задавать вопросов, а лишь слушать-слушать и еще раз слушать.

Поездка оказалась не такой уж продолжительной, я держала его под руку, так как было достаточно скользко, и на высоких каблуках я могла упасть без поддержки, а он все время шел на полкорпуса впереди и с полуоборотом в мою сторону, как бы прокладывая курс и защищая одновременно. Вдруг в толпе кто-то с силой ударил меня в плечо, не рассчитав свою траекторию движения, и невольным движением сорвал конец желтого ажурного палантина в цвет моего пальто, я остановилась, Андрей встрепенулся.

– Кто это сделал?
– Вставая в оборонительную позицию и одновременно улыбаясь нелепости положения, мы же не одни и в толпе может случиться все: спотыкание, падение, удар, но я чувствовала какую-то очень сильную защищенность рядом с ним и была спокойна как никогда в своей жизни.

После недолгой поездки мы оказались в магазине "Север", кто же тогда не знал его.

– Давай купим пирожные с курагой.
– Безапелляционно произнес Андрей, - И присядем вон за тот столик.

– А мне нравятся кремовые пирожные.
– Но меня по видимому никто об этом не спрашивал и соответственно не услышал.

Мы сели за небольшой столик, нам принесли горячий чай в керамическом чайнике, и я принялась кормить пирожными с курагой несколько обескураженного данным мероприятием Андрея.

– Давай кусай..., ну..., теперь надо его доесть..., я же не могу держать его долго в руках..., раз ты начал его есть доедай, теперь еще одно..., вкусно, скажи ведь вкусно....
– Уговаривала его я.

Мне самой было есть их как-то неудобно, моя стеснительность всегда проявлялась в ненужный момент, да и курага не была именно тем, что я хотела, но смелости повторить мое неуслышанное мнение по поводу своих пристрастий в тот момент у меня не хватило. Поэтому винить было некого. Мы забрали с собой коробку таких же пирожных разных модификаций и возвращались домой, когда уже начало темнеть. Андрей меня опять не пустил на кухню.

– Женский день на то и существует, чтобы женщины могли только отдыхать и наслаждаться праздником.
– Торжественно объявил он с бархатными оттенками.

И я смирилась, листала книги, журналы, показанные мне на полках как "посмотри вот здесь", пока там что-то гремело и жарилось и накрывалось на стол в большой комнате. Опять как на скатерти-самобранке появлялись откуда-то салфетки, чистая посуда, бокалы. Мне начали демонстрировать коллекцию алкоголя из разных стран, континентов, вина, коньяки, водка, ликеры разных мастей и рангов, запомнился вид прозрачно синего в странной уже начатой бутылке, которую мне и предложили попробовать. Но к алкоголю я была абсолютно равнодушна, о чем и заявила:

– Бокал вина меня сбивает с ног, два бокала это смертельная доза наркоза до следующего утра, поэтому пить мне нельзя. Или ты хочешь получить в твоем доме бездыханное тело на следующие 24 часа?
– Поинтересовалась я и Андрей, смеясь, принялся накрывать на стол дальше.

Мы сели за стол и продолжили наши бесконечно-интересно-познавательные беседы о жизни. В середине беседы я спросила:

– Интересно, что бы ты сделал, если бы я вчера не разрешила тебе остаться в моей комнате?