Чтение онлайн

К осени 1942 года мы имели в отрядах партизанского края 61 орудие. Был сформирован артиллерийский полк резерва главного командования Брянского партизанского края и именовали его, как положено — РГК. В распоряжении артиллерийского полка было 17 пушек, гаубичная батарея, батарея автоматических пушек, зенитных пушек, защищавшая Смелижский аэродром, минометная батарея.

Находившиеся друг от друга на большом расстоянии и стоявшие на обороне батареи были связаны друг с другом телефонной и радиосвязью, что позволяло им взаимодействовать и сосредотачивать огонь на нужных направлениях. Телефонную и радиосвязь мы установили также со штабами бригад и отрядов. Всего было протянуто 1600 километров телефонных проводов.

На опушках леса, против основных гарнизонов фашистов и их коммуникационных линий на высоких деревьях, мы оборудовали наблюдательные пункты, связанные с огневыми позициями, там дежурили разведчики-артиллеристы с биноклями.

Помнится вечер над рекой Неруссой. Кроны старых дубов зеркально отражались в реке, окрашенной оранжевым закатом. Изредка где-то отрывисто лаяли пулеметные очереди, и свежий ветер доносил из глубины леса эхо выстрелов.

В балке, возле высохшего ручья, партизаны возились у танков.

— Разве это порядок? — возмущался командир танка комсомолец Анатолий Орлов. — Мы, можно сказать, надорвались, ремонтируя танки, а Прошин подвел. Где его горючее? Разве это военный человек? Шляпа!

— Да, непорядок, — заметил я.

— Это черт знает что! — не успокаивался Орлов. — Пустите нас на диверсию, и мы не хуже других подрывников…

В это время показался тот, кого бранил Орлов. Это был коренастый, небольшого роста человек, в очках — Дмитрий Афанасьевич Прошин. Он неторопливо опускался по тропинке к танкистам. Вслед за ним двигалась подвода, лошадью управлял пионер Костя Токарев, прозванный за высокое искусство лазания по деревьям Белкой.

— Что привез, Белка? — насторожился Орлов, видя наваленные на телегу деревянные макеты пушек и фанерные листы «брони».

— А вот, гляди! — весело отозвался Белка.

Орлов накинулся на Прошина:

— Что ты, очкастый, бутафорию в театр, что ли, привез? Нам не до постановок.

— Дяденька, гляньте! Пушки как заправдашные. Мы с дедом Михеем им и жерла прожгли, — проговорил Костя, расхваливая макеты.

— Жерла, жерла! Горючее надо, а не жерла, — не унимался расходившийся Орлов, до которого еще не доходила затея Прошина.

— А ведь это здорово! — рассмеялся я. — У нас только две машины, а теперь вон сколько стало. Честное слово, обманем фашистов.

Похвалил Прошина и командир бронемашины Марченко.

И все же я строго спросил:

— А когда будет горючее, Дмитрий Афанасьевич?

— Через недельку, товарищ командир, — ответил Прошин. — Вот пустим свой «крекинг», есть задумка.

— Хорошо, последний срок, Дмитрий Афанасьевич.

В тот же день ко мне в землянку пришел командир бригады «Смерть немецким оккупантам» Петр Андреевич Понуровский и сказал, что у них есть партизан по фамилии Побожий, инженер-химик, который может наладить производство горючего для танков и тракторов.

Через три часа Побожий был у меня. Это был невысокого роста молодой человек, лет 25-ти. Он подошел ко мне и бойко представился:

— Товарищ командир, я к вам от комбрига Понуровского. Партизан Виктор Побожий!

— Рад вас видеть.

Побожий изложил план пуска своего «крекинга» на заброшенном смолоперегонном заводе.

— Что вам нужно для этого? — спросил я.

— Люди. Человек сто пятьдесят. Вот по этому списку.

Он передал мне список партизан с указанием профессий. В списке значились химики, лаборанты, канифольщики, слесари, плотники… кого только не было!

— Будем считать, что эти люди в вашем распоряжении, — ответил я Виктору.

Побожий оказался человеком дела.

В течение восьми дней завод был восстановлен и вступил в строй. Путем сухой перегонки из сосновых чурок партизаны добыли что-то похожее на скипидар. Этот продукт и заменил нам горючее.

Спустя три дня, 21 июля 1942 года, карательные отряды эсэсовцев, человек восемьсот, при поддержке танков перешли вблизи сел Гавриловой Гуты и Теребушки в наступление, решив окружить и уничтожить партизанский отряд. Ведя тяжелый и неравный бой, мы сделали попытку отойти в глубь леса. Чтобы прикрыть отходы, выслали навстречу фашистам три танка, а во фланг наступающим эсэсовцам поставили замаскированные под танки три трактора, к которым подвезли гаубицу.

Неожиданно послышался шорох, а затем донеслись голоса. Командир бронемашины Марченко, ведущий наблюдение, негромко доложил:

— На дороге колонна!

Командир танка Орлов, моментально оценив обстановку, подал команду:

— По машинам!

Когда колонна фашистов подошла к нам, я подал команду:

— Вперед! По фашистам — огонь!

Гитлеровцы, увидев танк и бронемашину, в панике заметались. Но вот появились шесть фашистских танков, изменивших положение. Завязался бой. Наша бронемашина загорелась, прямым попаданием в танк Орлова заклинило башню и перебило гусеницу. И тогда-то пришли на помощь три трактора, которые двинулись во фланг эсэсовцам. Одновременно заработала наша гаубица. Прямым попаданием артиллеристы перевернули немецкий танк, второй подожгли. И фашисты побежали. К этому времени подоспел отряд подполковника Иллариона Гудзенко, он встретил фашистов огнем из пулеметов и автоматов. Многие эсэсовцы, побросав оружие, кричали:

— Партизан, не стреляй!..

Бой был коротким, длился всего 40–50 минут. В этом бою уничтожили три вражеских танка, один танк захватили, истребили более 300 фашистов, 17 гитлеровцев взяли в плен.

Гитлеровский генерал Абт писал в своей сводке: «У советских партизан в районе Брянского леса появились не известные нам доселе танки с артиллерией крупного калибра. Только поэтому мы потеряли 800 своих героев убитыми».

Молва о подвиге партизанского бронетанкового подразделения быстро разнеслась по отрядам.

Мне хочется рассказать об одном замечательном человеке, с которым я познакомился в отряде имени Калинина. Дело было так.

Однажды, осмотрев лесные завалы и минированные участки дороги, мы с комиссаром отряда имени Калинина Иваном Григорьевичем Новиковым возвращались в штаб.

Перешли через густой ельник, оказались на старой посечи. Иван Григорьевич облюбовал толстый пень, присел. Я примостился рядом на бревне.

— Дороги минировали новыми минами, «ляховскими»! — с гордостью произнес Новиков.

О таких минах я еще не слышал и спросил:

— Что это за мины?

— Я и сам толком не знаю. Вот объяснит в отряде сам изобретатель.

— Какой изобретатель?

— Да оружейный мастер Ляхов! Вы разве не знаете его? Ведь мы мастерскую по ремонту оружия открыли. Ляхов уже два пулемета и пятнадцать винтовок отремонтировал, разобрал автоматическую пушку. Из трофейных снарядов выплавил тол для своих мин. Вот ими и заминировали дорогу.

— А они, эти мины, не подведут? — спросил я.