Чтение онлайн

— Пробовали, рвутся не хуже заводских, — ответил комиссар. — Ляхов и гранаты делает. Их тоже испытали на карателях у станции Холмечи.

— Расскажите, пожалуйста! — прошу я Новикова.

— Шел горячий бой за станцию Холмечи, — начал он. — С трех сторон наступали каратели. Огонь наших пулеметов и автоматов ослабевал, патроны были на исходе, а гранат вовсе не было. Фашисты почуяли это и уже предвкушали победу. Тут на помощь партизанам и пришел Ляхов; он подвез патроны и около шестидесяти штук самодельных гранат. В это время гитлеровцы поднялись во весь рост и пошли в атаку. Кричат: «Руссише окружен, сдавайс!»

— Гранатам, огонь! — крикнул Голыбин.

Десятки рук швырнули ляховские гранаты. И заработали пулеметы… Фашисты повернули назад. Так узнали они силу партизанской карманной артиллерии, изготовленной Ляховым.

— Ну, что ж, зайдем к Ляхову, — сказал я Новикову.

Когда мы подходили к оружейной мастерской, там стоял шум. Оказалось, что прибыли представители из других отрядов.

— Слушай, Леня, — просил Ляхова пулеметчик из отряда Дзержинского, — отремонтируй ты нам пулеметы. Пять дней у тебя лежат. Мы же не задаром, патронов вам привезли, тола дали…

Ляхов грубовато огрызнулся:

— Да что вы пристали! Видите, с пушкой вожусь. Мины давай, гранаты давай. Свои замучали, а тут нахлебники появились. Людей мастеровых и у вас много, а вы чужие пороги обиваете.

Мы подошли к Ляхову, щуплому русоволосому человеку. Он был в замасленной гимнастерке, в больших сапогах. Поздоровались.

— Смотрите-ка сюда! — сказал он. — Вот ящик для новой мины. Это будет настоящая, «нахальная».

Ляхов положил перед нами хитроумно сделанный ящик и рассказал об устройстве новой противотанковой мины.

В это время над головой послышался рев моторов: фашистские «юнкерсы» шли на восток.

— Каждый погожий день проходят над нами. Стреляем по ним: из винтовок, пулеметов, а толку мало, — с досадой проговорил Новиков. — Нужны зенитки, крупнокалиберные пулеметы.

— В лесу возле Стеклянной Радицы есть зенитка. Федька Слонин из отряда Чкалова мне говорил, — сказал Ляхов.

— А он откуда знает?

— Так Федька же зенитчик. Когда прошлой осенью он со своей батареей выходил из окружения, зенитчики две пушки подорвали, а третью в болоте спрятали…

Мы тут же решили выделить людей и дать им трактор, чтобы доставить зенитку в мастерскую к Ляхову.

— А пулеметы дня через два налажу, — заверил Ляхов.

Зенитка была восстановлена. Летчики из полка Вали Гризодубовой доставили к ней снаряды. Теперь партизаны начали обстрел фашистских самолетов. Нужно было видеть, сколько радости доставила партизанам первая удача, когда были подбиты сразу два вражеских стервятника. Все обнимали и целовали Ляхова!

Как-то партизаны подбили бронемашину противника и сняли с нее пушку. Ляхов пристроил к ней самодельный лафет. С этой пушкой потом не раз ходили в бой.

В ночное время на участке Брасово — Дерюгино поезда вообще не ходили, а днем их сопровождала усиленная охрана. Обычно впереди следовал паровоз с двумя платформами, на которых находилась охрана. Патрулировалось и полотно железной дороги.

Штаб партизанского отряда разработал план очередной диверсии на степном участке железной дороги, где фашисты меньше всего ожидали нападения.

С диверсионной группой пошел сам мастер Ляхов, чтоб испытать свои новые мины в действии. На исходный рубеж вышли к утру, днем отдыхали и вели разведку, а вечером скрытно, обойдя два населенных пункта, где были расквартированы фашисты, подошли к полотну железной дороги.

В трех местах поставил Ляхов свои мины. Замаскировавшись в небольшом, но густом кустарнике, партизаны ждали состава из Брасова. Часов в одиннадцать дня показался паровоз с платформами впереди. Из-за мешков с балластом и штабелей шпал, уложенных на платформах, торчали стволы крупнокалиберных пулеметов, виднелись каски фашистов. Самого поезда еще не было видно. На степном участке, как и предполагали партизаны, фашистская охрана оторвалась от эшелона километров на шесть-семь. Охрана проехала, не заметив партизан, а минут через двадцать показался эшелон. Как только он очутился на минах, умелые руки Ляхова резко повернули ручку. Прогремел взрыв, за ним еще и еще. Паровоз и двадцать три вагона были разбиты.

Когда охрана вернулась к месту катастрофы и вызвала роту карателей с собаками, партизаны уже уходили по ручью, а к утру благополучно прибыли в отряд.

Возвращаясь с задания, они наблюдали движение автомашин по грунтовым и шоссейной дорогам на участке Зерново — Севск — Дмитровск — Орловский.

— Вот бы где мин поставить! — воскликнул партизан Вощенков.

— На все дороги мин не напасти. Тут надо придумать другой сюрприз, — отозвался Ляхов.

Три дня стучали в партизанской кузнице молотки — ковались «сюрпризы» Ляхова.

— Как дела? — спросил Ляхова комиссар отряда Новиков, войдя к нему в кузницу.

— А вот, пожалуйста! — Ляхов показал на острые треугольные шипы, наваленные в углу.

— Это же Ванька-встанька! Как не бросай, он острием вверх смотрит, — воскликнул Новиков. — И сколько вы их изготовили?

— Около тысячи, — ответил Ляхов.

И вот на бойких дорогах, по которым шли фашистские автомашины, на колеях, в ложбинах появились ляховские рогатки. Не один десяток машин накалывал на них свои скаты.

Незаменимым человеком был для нас Ляхов, мастер на все руки. В ноябре 1942 года отряд имени Калинина постигла тяжелая утрата — Леонид Семенович Ляхов погиб в бою с гитлеровцами.

В глубокой балке, зажатой берегами обежавшего ранней весной ручья, потрескивал костер. Склонившись над бездымным огнем, Саша Подымалкин, партизан группы подрывников отряда «Смерть немецким оккупантам», выплавлял из трофейных снарядов тол.

Лицо его было бледным, со лба крупными каплями стекал пот. Обгорелой палкой с развилкой на конце он поправлял горящие сучья, сдерживал пламя. На прошлой неделе двое партизан, проявив нетерпение, дали волю огню, и снаряды от неравномерного подогрева взорвались — тол сдетонировал…

Саша посмотрел на выплавленный тол и довольный улыбнулся:

— На десяток мин хватит.

Вверху на тропе послышались шаги.

— Стой! Не подходи! — закричал Подымалкин.

— Саша-а! К командиру, — раздался в ответ голос медицинской сестры Зои. Она продолжала спускаться, по тропинке катились камни.