Чтение онлайн

— Через 10 минут подойдут к подъезду машины. Выезжаем в ЦК к товарищу Пономаренко.

— Мы готовы, Александр Павлович.

Все поняли, в чем дело. Еще раз осмотрели друг друга и вышли к подъезду. Прибыли в ЦК. Пантелеймон Кондратьевич поприветствовал всех, оглядел, пошутил с нами и, взглянув на часы, сказал:

— Мы немного опаздываем. Едемте в Кремль, нас ждет товарищ Сталин.

Сталин смотрел на нас приветливо, хотя лицо его было утомленным. Светились поседевшие волосы. Он был в простом кителе…

— Что же, товарищи, не спеша расскажите, как воюют и живут партизаны и наши советские люди, попавшие под ярмо немецких оккупантов. Как относится население к вам, вы к населению… — Сталин посмотрел на меня. — Ну вы, товарищ Емлютин.

Я встал, попросил разрешения разложить карту.

— Пожалуйста.

Сталин и другие члены Комитета обороны внимательно слушали меня и что-то записывали. Сталин беспрерывно курил и всем нам также разрешил курить.

— Мы имеем пятьдесят один отряд, бойцов десять тысяч шестьсот сорок девять, — докладывал я.

— Что за люди в отрядах? — сразу спросил Сталин.

— Большинство — местные, из Трубчевского, Навлинского, Суземского, Комаричского, Выгоничского, Брасовского, Брянского, Почепского, Унечского, Гремячского, Средино-Будского и других районов. Часть окруженцев, то есть оставшихся на занятой врагом территории бойцов Красной Армии.

— Какой возраст людей?

— От тринадцати до шестидесяти и даже больше, — ответил я.

— Значит, у вас все воюют: старики, женщины и дети. Так можно понимать вас?

— Да, так.

— Какое вооружение имеют отряды?

— В отрядах — 61 орудие… — начал я.

— Уже имеете артиллерию? — Сталин, казалось, был удивлен. — Где же вы ее взяли?

— Часть собрали из брошенной при отходе наших войск и привели в боевую готовность, а часть отняли у гитлеровцев в бою.

— Калибры орудий?

Я назвал. Потом сказал о количестве снарядов. Суммировал наш арсенал:

— Осталось 72.

— Хорошо, еще что из орудий есть?

— 19 орудий 76-миллиметровых и 34 — 45-миллиметровых пушки.

Сталин переспрашивает:

— Тридцать четыре?

— Да, Иосиф Виссарионович, тридцать четыре, — подтверждаю.

— А зенитки есть?

— Пять орудий.

— Снаряды к ним?

— 820 снарядов.

— Маловато, — говорит Сталин. — Минометы есть?

— 114.

— Какие минометы?

— 120-ти — девять…

— Мины к ним есть?

— 365 мин.

— Маловато.

Звонит телефон. Сталин подходит к аппарату и подтверждает об отправке чего-то на фронт. Возвращается и просит:

— Продолжайте.

Я уже успокоился, знаю, что Сталина интересует, докладываю более уверенно.

Сталин перебивает:

— Вы куда спешите, в театр, что ли?.. Не торопитесь. Мы прослушаем по порядку, время хватит у нас. Патроны у вас есть?

— К автоматам — 16 000, крупнокалиберным пулеметам — 8000.

— Вы не сказали, у вас винтовки-то есть?

— Прошу простить, Иосиф Виссарионович, упустил.

— Ничего, — говорит.

— Винтовок 14 000.

— А сколько патронов к ним?

— Патронов имеем 1 120 000… Я еще не сказал, есть бронетанковый батальон.

— Даже бронетанковый батальон! — Сталин улыбается. — Расскажите, только не спеша, что в этом вашем батальоне?

Перечисляю. Сталин записывает, молчит. Не знаю, то ли думает, то ли ждет, чтобы я продолжал.

— Разрешите продолжать, товарищ Сталин? — спрашиваю.

— Пожалуйста.

Говорю об итогах боев, количестве уничтоженных гитлеровцев, наших трофеях, о потерях.

— Для вас это очень большие потери, — недовольно говорит Сталин, перебив меня. — Врага нужно бить партизанскими методами… В чем нуждаются сейчас отряды?

Я начинаю перечислять. Снова звонит телефон. Сталин выслушивает и отдает распоряжения. К столу возвращается довольным.

— Успешно пробомбили. Молодцы!

Он смотрит на нас и неожиданно говорит:

— Все, что вам нужно, забросим. Проблема снарядов, вооружения теперь решена… А как народ живет?

Теперь все командиры рассказывают. Но разговор постепенно переходит на боевые дела.

— Вы говорите о диверсиях на коммуникациях врага. Расскажите, товарищ Емлютин, как у вас налажено подрывное дело?

— Мы пустили под откос 51 эшелон противника. Сами из тола делаем поездные мины.

— А люди умеют обращаться с этими минами? Они не подрываются на них?

— У нас специальная школа подрывников, в ней обучено более 400 человек.

— Где же вы берете тол?

— Выплавляем из немецких мин и снарядов.

— Интересно. Расскажите, как это делаете?

— На костре. Большие котлы установили на сошках. В котел наливаем воды. Прежде чем опустить мину или снаряд в воду, отворачиваем головки. Огонь поддерживаем до тех пор, пока тол начнет плавиться. Из этого тола и делаем мины.

— А откуда берете горючее для ваших машин?

— Добываем горючее сами, — отвечаю. — Трофейного оказалось мало. И вот в отряде «Смерть немецким оккупантам» заместитель командира по разведке, бывший председатель Навлинского исполкома Мирошин нашел своих инженеров, конструкторов. С ними он восстановил заброшенный смолоперегонный завод. Получаем нечто похожее на скипидар, он и заменяет горючее.

— Да… Вы сказали, что имеете посадочную площадку. Какие самолеты вы можете принимать на ней?

Я сказал, что у нас два аэродрома, что на них можно принять тяжелые самолеты.

— Вы не хвастайтесь, — сказал Сталин и, обращаясь к П. К. Пономаренко, заметил:

— Нужно дать им 5 самолетов У-2.

Затем Сталин спросил, есть ли у нас случаи перехода партизан на сторону противника.

— Есть такие случаи, но их мало.

— Какие меры принимаете к предателям?

Опять завязался общий разговор.

Выслушав внимательно всех товарищей, Сталин высказал свое мнение, какими методами должны действовать партизанские отряды. Он обратил наше внимание на слабое развитие партизанского движения вокруг городов, на плохо поставленную разведку в городах и дал ряд советов командирам. Он говорил, что не надо упускать главного: всеми способами блокировать коммуникации врага, ставить тысячи препятствий на путях продвижения гитлеровцев к фронту, вести ожесточенную войну на рельсах. Заключая, Сталин предложил написать заявки на все, что нужно отрядам.