Чтение онлайн

Поэтому англичане сначала (в июне 1878 года на Кипре) подписали тайное соглашение с турками, по которому вместо России Великобритания взяла на себя обязательство следить за проведением реформ и обеспечить незамедлительный отвод русских войск с занятых ими османских территорий, а затем стали добиваться международного обеспечения безопасности османских армян.

В результате в июле 1878 года в Берлине на конгрессе, навязанном России англичанами, был подписан новый так называемый Берлинский трактат. По его условиям, проверка за проведением реформ в Османской империи перешла под общий контроль великих держав; отвод русских войск уже не был связан с проведением реформ, для которых не устанавливались никакие конкретные сроки. Изменившиеся обстоятельства позволили Турции не проводить обещанные реформы, а после ухода русских войск европейские державы утратили всякую реальную возможность вести переговоры об их проведении.

Таким образом, как мы уже писали: «если учесть его последствия, Берлинский трактат остался в истории дипломатии шедевром политической наивности или, скорее, примером чрезвычайной безответственности в вопросах человечности. Действительно, если бы англичане не навязали пересмотр Сан-Стефанского договора, то, возможно, не произошло бы ни массовых расправ 1894-1896 годов, ни трагедии 1915 года. Однако армянский вопрос, т. е. судьба миллионов людей, был, к сожалению, всего лишь пешкой в сложной партии, которую разыгрывали между собой французы, австро-венгры и, главным образом, англичане и русские на шахматной доске Малой Азии...» [271] .

Об этом же пишет известный юрист-международник Юрий Барсегов: «Рассматривая турецкую империю как эффективный буфер против России на подступах к Индии и другим своим колониальным владениям на Ближнем и Среднем Востоке и исходя из того, что всякое улучшение положения западных армян усиливает влияние России в этом стратегически важном районе, Англия всеми средствами поддерживала ее территориальную целостность, срывая тем самым принятие наиболее эффективных радикальных мер защиты жертв геноцида. Вплоть до самой войны британский кабинет исходил из того, что "единственно надежная политика" заключалась в поддержании господства турок над порабощенными народами как "единственной альтернативы анархии и беспорядка"» [272] .

Итак, подводя итоги, мы вправе утверждать, что арабский юрист Файез эль-Гусейн действительно является автором настоящего текста. Мы также считаем, что, хотя английская разведка и могла извлечь пользу из его книги, он написал ее не по поручению англичан, а по собственному побуждению — не преследуя никаких политических или иных целей, кроме тех, о которых заявил сам: «чтобы послужить правде и народу, угнетаемому турками» и чтобы «защищать исламскую веру от возможных обвинений в фанатизме со стороны европейцев».

Прошло девяносто лет после окончания его труда, но его книга на удивление остается актуальной и сегодня. Мы должны быть ему благодарны и можем считать, что автор достиг своих целей.

Кусай, сын Файеза эль-Гусейна. Эль-Шарайе (Сирия), декабрь 2004 г. Фотография Анны Марии Самуелли

Настоящий очерк о жизни Файеза эль-Гусейна был написан по рассказу его сына Кусая 26 декабря 2004 года делегации представителей Союза армян Италии, которые приехали в Сирию, чтобы почтить память человека, оставившего свидетельство о геноциде армян. Об этой поездке Союза армян Италии см. далее рассказ Пьетро Кучукяна «У могилы Файеза эль-Гусейна».

Сам Файез эль-Гусейн кратко рассказывает о себе в начале своей книги «Резня в Армении», кроме того, в примечаниях к его свидетельству мы даем многочисленные пояснения биографического и иного характера.

Файез эль-Гусейн родился в эль-Шарайе, пригороде Мисмиха в области Гаурана в 1883 году (1300 году по хиджре) и умер в больнице в Дамаске 16 марта 1968 года (1387 год по хиджре). Он похоронен на кладбище в эль-Шарайе. Мы бедуины племени Шаммар, которое входит в этническую группу Сулут. Триста лет назад наши предки вышли из области нынешнего Йемена и расположились в Гауране.

Обычно у бедуинских племен нет школ. Османское правительство организовало школу Ашаир для сыновей вождей племен, и Файеза в 14 лет отправили в Константинополь учиться в этой школе. Завершив среднее образование, он стал изучать юриспруденцию в высшей школе эль-Мелекие.

По возвращении домой он был назначен помощником вали Дамаска Джемаль-паши, а затем каймакамом в казе Кахта вилайета Мамурет-Уль-Азиз (Харпут). Через три с половиной года он решил вернуться в Дамаск, чтобы заняться свободной адвокатской практикой. В тот период у арабских народов, входивших в состав Османской империи, все более усиливалось стремление к созданию независимого арабского государства.

Когда началась Первая мировая война, Файеза попросили вновь занять место каймакама, но он отказался и продолжал работать адвокатом в Дамаске, где со временем вступил в подпольное общество Аль-Фатат, которое ставило своей целью независимость арабских территорий от Османской империи. Вскоре Файеза задержали, стали допрашивать относительно его участия в этом обществе и потребовали назвать имена соратников.

Обвинив его в руководстве революционным движением и в контактах с англичанами, Файеза арестовали, посадили в тюрьму и подвергли, вместе с двумя предполагаемыми соратниками, военно-полевому суду Алей в Бейруте. Его судили вместе с товарищами Абдулом Беком эль-Вуахаб по прозвищу эль-Инглизи («Англичанин») и Шукри Беком эль-Ассали, которые были и адвокатами, и судьями в Османской империи. Этих двоих людей приговорили к смерти и казнили.

Файеза эль-Гусейна тоже приговорили к смерти, но определили ему казнь в другом городе, который в тот момент находился под контролем немецкой армии. Он продолжал отбывать тюремное заключение, а затем, без видимой причины, казнь заменили ссылкой в Эрзерум. Джемаль-паша поручил надзор за его перемещением отряду из пяти солдат под командованием офицера.

Путь, который они проделали частично пешком и частично в повозке, был долгим: Дамаск, Хама, Алеппо, Сер-Араб-Пунари, Серуж, Урфа, Кара-Джурн, Северек, Диарбекир. Он рассказывал об ужасах, увиденных им на каждом этапе пути, о встречах с убийцами и с высокопоставленными чиновниками.

В Диарбекире выяснилось, что поездка не может продолжаться, поскольку русские заняли территории, прилегающие к Эрзеруму. Файеза заточили в тюрьму, но он пробыл там всего 23 дня: за него вступились друзья, с которыми он был знаком, когда еще был каймакамом.

Приговор был заменен ссылкой на поселение. Он прожил в том районе шесть месяцев и все это время собирал сведения у турецких офицеров, чиновников, именитых граждан, влиятельных лиц, которые рассказывали ему о том, что происходит с армянами. Он видел колонны депортированных, был свидетелем невообразимых сцен, когда грабили, пытали, насиловали, проливая кровь невинных женщин, стариков и детей.

Файез начал думать о побеге. За ним по-прежнему следили. Но однажды ему удалось это осуществить. Находясь на улице под конвоем солдат, он нагнулся, набрал горсть песка, бросил его в лицо своим надзирателям и, воспользовавшись минутным замешательством ослепленных солдат, смог убежать и спрятаться.

Велика была опасность оказаться снова схваченным. С большими предосторожностями, прячась днем и передвигаясь ночью в течение 70 суток, он сумел добраться до Басры, где вступил в контакт с английскими властями и встретился с одной дамой, по имени мисс Белл, ответственной за английскую администрацию в Басре. Он рассказал ей свою историю и объяснил причину, из-за которой он ведет борьбу: «Османы хотят, чтобы арабы отуречились, это так называемая политика татрик» [273] .