Чтение онлайн

В Соединенные Штаты я ездил за землей с могилы Генри Моргентау, американского посла в Константинополе, ревностного защитника армян перед триумвиратом младотурок, основателя «Общества помощи Ближнему Востоку» (Near East Relief), которое занималось поиском сирот, переживших ужасы геноцида, и организацией многочисленных приютов на Ближнем Востоке.

В Норвегии я взял могильную землю Фритьофа Нансена, лауреата Нобелевской премии мира, который неустанно оказывал поддержку беженцам и преследуемым, основал Верховный Комиссариат по делам беженцев в Обществе Наций. Нансен снабжал новыми удостоверениями личности («паспортами Нансена») тех армян, которые выжили после геноцида и остались без гражданства вследствие того, что турки ставили им в документы штамп: «Без права на возвращение».

Наконец, в 1996 году вместе с Мишой Вегнером я привез в Армению часть праха его отца Армина Вегнера — одного из главных и самых смелых свидетелей геноцида армян: будучи молодым немецким офицером, в 1915-1916 годах, он стал очевидцем депортации армян в союзной Турции.

Фритьоф Нансен

Анатоль Франс

Генри Моргентау

Франц Верфелъ

Армин Вегнер много фотографировал в лагерях армян, делал записи, писал письма и по возвращении в Германию стал распространять сведения об армянской трагедии.

Так, в «Стене памяти» в Цицернакаберде под Ереваном, перед вечным огнем Мемориала, посвященного жертвам геноцида армян, теперь много погребальных ниш, в которых хранятся прах или могильная земля этих праведников.

Во время моих поездок в Сирию я смог осознать, сколько армянских сирот было спасено арабскими бедуинами в 1915-1916 годах. Почти у всех владельцев ханов на берегах Евфрата, в Дер-Хафире, Мескене, Ракке, Маркаде, Хассаке до Дейр-эс-Зора, а также южнее, в пустыне Месопотамии, были дедушки, бабушки или более дальние предки из усыновленных бедуинами армян, принявших ислам.

Значит, возлагавшие ответственность за геноцид армян на ислам были не правы. Сегодня почти все историки называют первой причиной геноцида армян турецкий национализм. И я, в своем поиске «праведников для армян», сосредоточил внимание на одном из первых свидетелей-мусульман, заслуживающих доверия.

Чтобы собрать какие-либо сведения о Файезе эль-Гусейне, я решил возобновить связь с другим сирийцем, товарищем по классу — Карписом.

На поиски ушло несколько месяцев, но в конце концов ему удалось узнать, где похоронен Файез эль-Гусейн. Карпис также разыскал Мансура, родственника одного высокопоставленного лица из города Дераа в области Гауран, которая является родиной этого «праведника для армян». Казалось, были все условия для проведения официальной церемонии в присутствии итальянской делегации: Великого Муфтия, армянского Архиепископа, мэра города, посла Армении, представителей печати и местного телевидения. Была изготовлена мраморная табличка с надписью на четырех языках — арабском, итальянском, английском и армянском: «Файезу эль-Гусейну с благодарностью от Союза армян Италии. 2004 год».

Последовательность действий, совершаемых при оказании почестей праведнику, всегда одна и та же: посещение кладбища, во время которого берут землю с могилы и устанавливают табличку с надписью, затем встреча с семьей. Позднее урна с землей перевозится в Армению по случаю годовщины начала геноцида, 24 апреля текущего года. Мне уже сообщили о том, что происходит сближение между турецким и сирийским правительствами, но я бы никогда не подумал, что в дни, на которые назначена наша церемония, с официальным визитом в Сирию прибудет премьер-министр Турции...

И тем не менее, в день Рождества наша делегация отправилась из Алеппо в Дамаск [277] . По пути в Дамаск пейзаж кажется пустынным, хотя изредка и попадаются возделанные поля. По мере приближения к столице местность меняется. По обеим сторонам дороги хорошо видны ровные посадки сосен такой разновидности, которая может расти на пустынных почвах. В пути Карпис говорил мне о том, что в Сирии по политическим причинам необходимо быть осторожным.

В Дамаске, прибыв в гостиницу, мы с Карписом, Вазгеном и Петросом (другом из местных, который предоставил в наше распоряжение свое время и лимузин), во главе с Мансуром немедля отправились в штаб-квартиру администрации города Дераа для обсуждения деталей церемонии. Там нам любезно, но твердо сказали: «Необходимо официальное разрешение министерства культуры».

Вечером состоялось большое тайное собрание. Нас было человек пятнадцать, каждый высказывал свое мнение, но в результате было решено просить официального разрешения.

Ночью мне мешала спать кошмарная мысль, что разрешения нам, наверно, не дадут. Утром я решил: не буду дожидаться ответа министерства и ограничусь частной церемонией. Группа христиан-армян посетит мусульманскую арабскую семью, и это никоим образом не нарушит политического равновесия. Группа разделилась: микроавтобус повез приглашенных прямо в дом Гусейнов в эль-Шарайе, а мы с моей женой на машине Петроса, соблюдая строгую тайну, поехали на кладбище, где похоронен Файез эль-Гусейн.

Селение окружено участками плодородной земли с очевидными признаками обработки и обширными оливковыми рощами. Сопровождавший нас друг-армянин объяснил мне, что в этом районе производят также отличную твердую пшеницу. На обочине дороги я заметил кучи белых камней, убранных с полей в процессе мелиорации почвы. Невдалеке блестел на солнце белоснежный карьер, выставляя напоказ камень, лежащий под землей: ценный известняк, благородный материал, применяемый со времен римлян для отделки домов, театров и терм. Как и везде, этот материал с полуразрушенных исторических зданий позднее использовали для новых построек.

Кладбище находится в чарующем месте: на вершине холма из черных вулканических камней возвышаются четыре белых могильных плиты. Я возложил табличку в ногах могилы эль-Гусейна, набрал немного земли рядом с могилой и положил ее в позолоченную урну. Моя жена снимала все видеокамерой и фотографировала. Затем я убрал табличку. К нам подошел мальчик и сказал, что все селение ждет нас.

Мы вернулись к подножию холма и там встретили араба в красно-белом куфие [278] : не только он, но и все селение носит фамилию Гусейн. За поворотом мы увидели еще около десяти человек, которые проводили нас к возвышенности, на вершине которой стоял господский дом с большой открытой спереди комнатой с колоннами.

Нам показалось, что дом свежевыкрашен. Каменные скамейки были устланы коврами и подушками. На стене в глубине комнаты выделялась фотография их знаменитого родственника, а рядом находилась большая картина с изображением генеалогического древа семьи. В центре пространства между колоннами стояло несколько латунных подносов с фруктами, цветами и кофе со специями. Это было приготовлено для нас в качестве приветствия.

Принимал гостей сын Файеза эль-Гусейна Кусай, обернутый в красно-белое куфие, с густыми усами и мягкими глазами за толстыми стеклами очков. Я передал ему табличку как свидетельство благодарности армян его отцу, и он немедленно убрал ее в футляр и спрятал. Ему было семьдесят пять лет.

Гости все прибывали. Оказалось, что у сына Кусая, которого тоже зовут Файезом (младшим), есть сын Махмуд Джадза На-эль-Гусейн, он учится в Армении, в Ереване. Присутствовал также племянник Файеза-старшего по имени Ахмет, школьный учитель: это он составил сложное генеалогическое древо на арабском языке. Его молодая симпатичная жена Фатма в легкой вуали на лице была очень обходительна, говорила по-французски, и с ней у всех нас сразу установились непринужденные, дружеские отношения. Вартухи Памбакян взяла у нее интервью.