Чтение онлайн

– Господи, как же он уже достал! Девочки, да дайте же ему кто-нибудь. Ему просто необходимо кого-то трахнуть.

– Иначе он затрахает нас.

– Морально.

– Do it for the team!
– резюмировала с жаром Алина и девчонки дружно заржали.

– Кого отдадим на заклание?

– Жертвоприношение, блин...

Даже перерыву сорок пять минут вместо часа уже никто не возмущался - просто не было сил. Они спустились на третий дек, быстро перекусили, и снова нужно было приниматься за работу. Времени хватило только поесть и ничего больше. После брейка все вернулось на круги своя. За исключением того, что Грант так и остался спать в каюте Алины и Тамары. Когда первая по привычке широко распахнула дверь, то застыла на пороге. Она совершенно забыла то, что произошло этой ночью. Девушка знаками показала Томке, что у них гости. Подруга не выдержала и прыснула со смеху, зажимая рот рукой. Алина осторожно притворила дверь и растерянно посмотрела на нее:

– Слушай, и что делать будем?

Тома покачала головой:

– А что, ты всерьез думаешь, он у нас решил навечно поселиться?

Тут уже и Алина не выдержала, и расхохоталась. Подошла Наташка, пряча сигарету за спиной:

– Открывай быстрей, я курю.

В коридорах было строжайше запрещено находиться с едой, напитками ил сигаретами. Если кто-то из секьюрити бы заметил, дело грозило увольнением.

Алина схватила ее за плечи и живо развернула в обратную сторону:

– Курить будем у вас. Шагай, а то еще на секьюрити нарвемся. Пулей!

– А у вас то что?

– А у нас занято.

Наташа даже развернулась на ходу:

– Да ладно? Как так занято?

– Только не вставай на проходе. Я случайно переспала с Грантом.

Разумеется, подруга сделала прямо противоположенное и встала, как вкопанная:

– С каким Грантом?
– сделала она большие глаза.

Алина смущенно развела руками:

– Ну с тем, который с аккапеллы новой.

Карие глаза, подведенные фиолетовыми тенями, распахнулись еще больше, их обладательница сурово взмахнула ресницами:

– Да ты что? А чего молчишь, блин?

– Я не молчу, я забыла, что он у меня в каюте спит. То есть я думала, что он уже проснулся и ушел... и вообще.

– Ну, мать ты даешь. Ты забыла, что с ним переспала? Ну и как?

Девчонки наконец-то ввалились в каюту, но там уже пускала колечки дыма Наташкина руммейт, и дискуссию пришлось свернуть. Ленке они почему-то все не слишком доверяли. Только что посвященная в дело подруга прямо раздувалась от любопытства и возмущенно пыхтела, пока они поднимались назад на восьмой дек. И все закрутилось по новой.

– Это не она, - покачала головой Алина, и Наташка мрачно скривилась.
– Там цветочки другие. А тут вообще вишенки. Иди меняй.

– Эта нормальная? Положи обратно.
– командовала Ленка над горой упаковочной бумаги. На очереди стояли все демаджи, которые точно так же надо было отделить от целых, зарегистрировать и убрать с глаз долой. Все это предназначалось на отправку в Майями, чему весь департмент гифт-шопа был несказанно рад. Русские сувениры уже так намозолили глаза, что казалось, скоро будут сниться им в кошмарных снах. Наташа подошла к Ленке и замерла на месте. Последний сувенир оставался в руках, а коробка была заклеена тремя полосками скотча, отлепить который не было никакой возможности:

– Блин!

– Что?

– Так они запаковали уже все.

– Блин!
– выругалась и Ленка, вслед за подругой и растерянно почесала затылок.
– Ну, не распаковывать же коробку из-за одной хреновины?

– Может разбить ее и в демаджи?

– Угу, мне уже все равно.

– Наташ, сходи.
– заканючила Алина.
– я вся завалена этой гадостью.

Под гадостью в этот раз подразумевались расписные лаковые шкатулки, каждая стоимостью минимум двести долларов, а некоторые несколько тысяч.

– Кто сказал, что это не она? Самая, что ни на есть она.- триумфально заявила Наташа, появляясь в дверях локера с другой найденной матрешкой в руках, заново обретшей обе свои половины.
– слушай, а где Оливия?

– Она в четвертом локере.

– Ясно, дай мне вон ту жопу, пожалуйста. Ну, все это последняя. Давай записываем это и все.

– Ты хочешь сказать все с матрешками.- скептически закивала Ленка.
– У нас еще куклы и шкатулки, шали, какие-то идиотские украшения и ...

– Шали давно запакованы, надписаны и убраны.
– возмутилась Алина.
– или вы думаете, я тут загорала, пока вы работали?

– Я уже ничего не думаю. У меня мозг атрофировался. Кстати, эта не та жопа, это еврейская жопа.
– задумчиво протянула Ленка, разглядывая последний круглобокий русский сувенир.

Алина в прострации воззрилась на нее.

– То бишь от той матрешки с еврейской картинкой. Ну, что непонятного?
– разозлилась она, - Звезда там шестиконечная, как мне еще ее называть?

– А-а.
– выражение Алининого лица без слов говорило, что она думает по этому поводу.
– а я всегда думала, что матрешка - это исконно русский предмет искусства. Слушай, может, завтра закончим это? Я уже не могу больше

– А не поцелуешь меня в задницу?
– вежливо поинтересовалась украинка.
– Я тут еще и завтра сидеть не собираюсь. Давай хотя бы с этим закончим.

– Поехали.
– вздохнула Алина.

Теперь оставалось только записать все номера, к чему они и приступили.

– Передай это. Три шесть один пять восемь. Спасибо, восемь семь пять четыре один. Осторожно, три шесть восемь пять два четыре.

– И двадцать восемь.

– Почему двадцать восемь? Разбитое? А-а.

Со стороны, наверное, такой диалог выглядел, по меньшей мере, странно, но две девчонки, сидевшие на полу в куче матрешек, пасхальных яиц, расписных шкатулок, шалей, понимали друг друга с полуслова. Ленка упаковывала, опротивевшие за целый день, матрешки в огромную картонную коробку, а Алина записывала номера, которые ей называли.

– Интересно, кто ее потащит?
– меланхолически бросила она, ожидая, пока подруга отыщет следующий номер.

– Знаешь, мне все равно. Три шесть один восемь пять. Все! Пошли девкам помогать.

– Мать моя женщина...- застонала девушка, поднимаясь.
– когда все это кончится?

– На следующей неделе.

Алина послала ей убийственный взгляд. Намного больше бы ее устроил ответ, что конечная проверка будет завтра утром. Она вышла в коридор, пока Ленка отряхивалась от упаковочной ленты и обрывков скотча.