Чтение онлайн

– Кто? Отец семейства?
– Алина разом выпала из ступора, проигнорировав даже Ленкин выпад.

– Совсем рехнулась?
– Тамара сделала попытку повертеть пальцем у виска, но вовремя вспомнив о сладком десерте, тающем на глазах, раздумала.
– Негр.

– Официант, что ли?
– поморщилась Наташа.

Мимо проехало совсем уже странное средство передвижения, где человек располагался лежа, а передняя часть напоминала гоночный автомобиль начала века.

Тамара засмотрелась на странный транспорт и не сразу ответила:

– Придумают же такое. А? Нет, не официант, он звукорежиссер с Тринидад.

Ленка закончила осмотр местности и решила запечатлеть все на пленку. Тут же все захотели иметь фото под красным фонарем, хотя до одноименного квартала было еще далеко. Эстель с Брендой все не появлялись, тогда Алина предложила позировать в вчетвером: по принципу - русская мафия в сборе. Вместе действительно смотрелись все весьма колоритно. С утра было прохладно, но после двенадцати солнце разгулялось не на шутку, и все захваченные с собой куртки и кофты оказались глубоко в недрах сумок, либо повязанным на поясе. Алина была в драных джинсах и майке с надписью: 'кто тут главный?', Тамара и вовсе в топе без бретелек, но, зато, в джинсах несколько более приличного вида, с меньшим количеством дырок. Наташа в зеленой футболке в обтяжку и вполне приличных бежевых штанах, и Лена в белоснежной рубашке резко с ними контрастировали. Учитывая фон и вообще место съемки, фотография получилась более чем оригинальной.

Южноафриканки тоже получили свое мороженное, и теперь уже в полном составе гифт-шоп продолжил осмотр города. В Амстердаме было что посмотреть и если для остальных, бывавших здесь с кораблем уже не раз, город был не столь интересен, то Алина смотрела во все глаза. Несомненно, у столицы Голландии имелось свое неповторимое очарование, и заключалось оно далеко не в секс-музеях или гей-кинотеатрах.

В этом месте органически и без малейших противоречий сочеталась порно-культура с историческими достопримечательностями, граффити с живописью импрессионистов, детские садики с кварталом красных фонарей. Атмосфера царила весьма дружелюбная, никто не возмущал общего спокойствия, несмотря на то, что легкие наркотические вещества были вполне доступны в любом кафетерии или киоске. Местные жители не обращали внимания на туристов, которые в несметном количестве разгуливали по узеньким набережным безо всяких перил. Туристы никак не реагировали на местных жителей и даже к проституткам относились весьма уважительно, сказано - не фотографировать, так никто и не пытался.

И каналы, и нависшими над ними плакучие ивы, и снующие туда сюда катера-невелички, чем-то напомнили девушке старую часть Петербурга. А небольшой оркестр, играющий джаз на набережной, только усилил впечатление. Но стоило лишь взглянуть на здания и становилось понятно, что голландский стиль слишком отличается от русского барокко. Четырех и пятиэтажные дома повсюду стояли вплотную друг к дружке, изредка оставляя проулок, где с трудом протиснулся бы средней упитанности человек. Узкие фасады заканчивались белыми, украшенными лепниной портиками, и обязательной романтической мансардой с покатой крышей. Девушке сразу же представился живущий там поэт или трубочист, а может и то и другое одновременно.

Алина быстро почувствовала себя тут, как дома, из-за маленьких местных рынков с огромным количеством цветов, и далеко не все были тюльпанами, и незатейливой одежды окружающих, которая состояла в основном из шорт, футболок и кроссовок, независимо от пола. От невысоких зданий, не загораживающих дневной свет, город казался удивительно солнечным и радостным, а после обнаружения единорога на верху городской ратуши и музея Ван Гога, Амстердам понравился ей еще больше.

– Что же ты на нее так пялишься, - Алина даже пошла задом наперед, чтобы получше разглядеть представленную в витрине живую даму, на что украинка ее и упрекнула, - Неужели ни разу проституток не видела.

– Вот так вот за стеклом? Не видела. Где их еще увидишь?

– А что, в Париже проституции и в помине нет? Или в Питере?

– Я вообще-то не только там была. Видела, конечно, хотя в Питере, моем районе в основном малолетние замерзшие наркоманки, на которых польстится разве что педофил, что само по себе отвратительно. В Париже всяких видела, в основном из Бразилии и, извините, с Украины. Только теперешний мэр их всех выгнал за пределы города, поэтому педики и трансвеститы в одном лесу, а обычные проститутки в другом. А вот Булонский или Винсенский, уже и не вспомню.

На Украину Ленка насупилась и промолчала, сказать было нечего, почему то ее соотечественницы облюбовали эту профессию в разных уголках Европы, и чести это не делало никому. Саму Алину этот факт тоже не радовал, ведь для любого иностранца, что Украина и Россия никакой разницы не представляла, а уж мнение о них было и так никудышным.

– А ты настоящего трансвестита видела?- непонятно чему обрадовалась Наташа.
– Серьезно?

– Знаешь, я бы даже и не поняла, что это не женщина, до того ухоженная, ухоженное, оно было. Мне муж показал, у них в Латинской Америке их больше, чем достаточно. И уж никакого отвращения у меня лично она, то есть он, не вызвал. Скорее даже наоборот.

– Что восхищение?
– не выдержала Тома и тоже вклинилась в разговор.

– Что-то вроде. По-крайней мере, оно, она, тьфу, вообще, знает, как за собой следить. Вот будь бы я мужчиной, я бы на такое, как тут ни за что бы не позарилась.
– девушка кивнула головой на очередную витрину, мимо которой они как раз прошли. За стеклом сидела на вертящемся стуле толстая негритянка и малевала губы жирным слоем губной помады. Из одежды на женщине оставались только фиолетовое нижнее белье и чулки с поясом. Она потянулась, а из подмышки мелькнул черный клок коротких волос. Девчонки поскорее отвернулись, а так называемая, ночная бабочка презрительно сплюнула на пол.

– О боже.
– Наташу передернуло, - Хотя может она умеет что-то такое этакое. Может с закрытыми глазами как-нибудь?

– И желательно ничего при этом не трогать, да? Ты как себе это представляешь? А ведь не зря же они тут восседают, значит, какой-то спрос все же есть. А может и не маленький. Фу, даже подумать страшно. А травести просто обязаны следить за собой. Не то, что эта. Женщинам иногда стоит поучиться у гомосексуалистов.

– Не знаю, кому и чему там учиться, но я вспомнила, мне нужен лосьон для тела!

– Ну, что, к дому?
– Эстель прервала обсуждение амстердамских гейш на русском языке, изнемогая под множеством пакетов - результата многочасового шопинга.

– К дому было бы затруднительно.- проворчала Ленка, - а вот на корабль уже давно пора.
– кто сегодня бутылки раздает?

– Мы с Алиной.
– Наташа взглянула на часы и обомлела.
– слушай, палки-елки, нам через полчаса начинать. Совсем с этим шопингом головы потеряли. Побежали.

Алина не очень-то поняла, куда они опаздывали, но сразу прибавила шагу. Девчонки перевели дух уже перед самым портом.

– Тьфу, я же хотела в туфле сфоткаться. Теперь поздно уже.
– расстроилась она.

– В той деревянной?

– Ну да. То есть она, по-моему, пластмассовая, но изображает деревянную.

– Сейчас точно не успеем, надо было раньше со всеми.

– Ага, со всеми. Я сначала всех фотографировала, а потом все смотались закупать магниты.

– Ничего страшного, у нас еще два Амстердама будет, успеешь еще.

Речь шла об огромном макете голландского башмака, который много лет подряд украшал сувенирный магазин на площади, через улицу от музея мадам Тюссо. А два Амстердама значило, что в этот порт они будут заходить еще дважды, как поняла девушка, уже привыкнув к такой манере разговора. Мысль, что если бы кто-то со стороны услышал их, то решил, что у девушек не все дома, давно перестала приходить в Алинину голову. На борту невозможно было жить, сохраняя независимость от корабельной жизни, ее привычек, жаргона и обычаев. Алина и сама не замечала уже, что как-то совсем незаметно перестала теряться в лабиринтах Сенчюри, уже могла объяснить что-то гостям, да и неосознанно чувствовала себя частью Сенчюри, неотъемлемой, хоть и не незаменимой. Оставалось выяснить хоть что-нибудь про бутылки: