Чтение онлайн

— У нас обычно так делает Авдеев, — говорю заговорщицким шепотом.

— Дай пять, малая, — Шутов протягивает ладонь, мы несильно шлепаемся, и они поднимаются наверх, чтобы разобраться с вещами.

Няня уходит вместе с ними.

Когда остаюсь наедине с Вадимом, осторожно перевожу дух, немного с опозданием соображая, что он внимательно за мной наблюдает. На секунду замираю с немым вопросом в глазах, в надежде услышать хотя бы какие-то впечатления — в конце концов, сегодня он впервые пустил меня дальше нашего привычного, ограниченного рамками «просто приятный секс» круга. И мне кажется, что справилась я на крепкий… «неуд».

Но Вадим не предпринимает никаких попыток начать разговор.

Он просто смотрит, чуть склонив голову на бок, задумчиво поглаживая улыбающиеся губы.

— Первый блин комом, — не придумываю ничего лучше.

— Разве?

— Не говори, что тебе не было стыдно, — вздыхаю, потому что как только пытаюсь вспомнить все, что и как говорила — сразу хочется забраться под кровать. Обычно у меня никогда не возникало сложностей с тем, чтобы подбирать слова и вести себя непринужденно даже в незнакомой компании. Но сегодня все было… слишком настоящим для моих отточенных, но совершенно фальшивых заготовок.

— Мне не было стыдно, Барби. Ни на секунду. — Он подходит ближе, легко подхватывает меня за талию, подталкивая за бедра вверх, так, чтобы мои руки и ноги инстинктивно обвились вокруг него. — По-моему, тебе нужно просто расслабиться.

— Я думала, ты дорожишь этими друзьями, — пытаюсь нескладно пошутить, но Вадим только слегка хмурится, явно не очень понимая, куда я клоню. Приходиться снова идиотски хихикнуть, «клюнуть» носом его колючую щеку, и расшифровать: — Если я расслаблюсь и перестану фильтровать, то вот эти десять минут позора покажутся просто детским лепетом.

— Отлично, — он в ответ точно так же трется носом об меня. С таким теплом, что сдавливает горло — не выдохнуть. — Просто будь собой, ладно?

— Рискуешь открыть портал в ад, Авдеев, — еле-еле шепчу, потому что чувств слишком много и их приходится держать под контролем. Вряд ли он оценит, если я блевану на него радугой.

— Крис… — Он еще немного сильнее прижимает меня к себе, медленно стравливая легких из моих расплющенных об его грудь легких. — Хватит играть. Так понятнее?

Куда уж яснее.

Я знала, что он влегкую считывает меня еще в тот первый день, когда салон его «Бентли» спас меня от участи превратиться в сосульку. Возможно, он знает меня даже больше. Чем знаю и понимаю себя я. Очень может быть, что он догадывается и о моем самом страшном секрете, и просто водит меня за нос.

Но я снова прячу голову в песок, чтобы не думать о «после».

Потому что мое «сейчас» неумолимо заканчивается с каждым днем.

Вечер на калифорнийское побережье опускается не так, как в городе. Здесь нет резкой смены декораций, когда один щелчок невидимого рубильника выключает солнце и зажигает миллионы искусственных огней. Здесь все происходит медленно и плавно: небо из пронзительно-голубого становится сначала нежно-розовым, потом разливается по горизонту расплавленным золотом, и только потом, нехотя, уступает место густой, бархатной синеве, усыпанной звездами.

Лори не любит солнце, поэтому на пляж мы выбираемся только после его заката. Я не спрашиваю, почему. Возможно все дело в ее светлой коже — она такая белая, что иногда кажется почти прозрачной, добавляя ее образу резкий контраст с явно считываемой внутренней силой.

На большом, расстеленном прямо на песке пледе, возится с малышней их няня. Маша и ее зеленоглазая сестра копия — Аня, которую я мысленно окрестила «Мини-Лори», уже не хнычут, а с любопытством разглядывают погремушки. В переносном мини-холодильнике, который предусмотрительно притащил Вадим, позвякивают бутылки соком и водой, шампанское и белое американское вино — один из единичных случаев, когда оно мне действительно нравится.

Атмосфера до одури расслабленная, почти семейная. И от этого мне немного не по себе. Слишком непривычно. Слишком… хорошо.

Вадим и Шутов, тем временем, натягивают сетку для игры в пляжный волейбол. Два огромных, мощных, до неприличия красивых мужика. Оба в шортах и бессовестно топлес, босиком на песке. Я уже успела рассмотреть на смуглой коже мужа Лори татуировку вдоль по граду — от солнечного сплетения и чуть ниже: надпись рукописным почерком: «Собственность Валерии Шутовой». Я почти уверена, что эта надпись была сделала ее собственной рукой и перенесена чернилами на кожу именно в таком виде. Я заметила, что татуировка перекрывает какой-то шрам, от чего он — могу только догадываться, но лезть с расспросами не приходит даже в мою не слишком сейчас соображающую голову. Это не единственная татуировка на теле Шутова — есть еще три отпечатка детских ступней справа на ребрах. Две совсем крошечные, явно принадлежащие их с Лори близняшкам. Третья, самая верхняя, заметно больше. Это отпечаток дочери Вадима? Еще один вопрос, который я тоже не рискнула бы задать даже под пытками.

Я сижу в шезлонге, поджав под себя ноги, и делаю вид, что увлеченно разглядываю океан, а сама украдкой пялюсь на них. На то, как напрягаются мышцы на их спинах, когда они вбивают в песок. На то, как они смеются, перебрасываясь едкими, но беззлобными шутками. Между ними какой-то особенный вайб (не люблю это модное словечко, но в данном случае оно подходит просто идеально). Они явно не из тех друзей, которые тусят вместе на каждый праздник, но я почти уверена — несмотря на иронию и язвительность, вытянут друг друга из любой херни.

У меня внутри что-то неприятно колет. Зависть? У меня никогда не было такого друга, а у Вадима — целых два.

— Отличный вид, да? — слышу голос Лори, когда она заканчивает наносить солнцезащитный крем. С солнцем она явно абсолютно на «вы».

— Я уже жалею, что не прихватила наличку — парни явно заслуживают парочку баксов в трусы, — ляпаю первое, что приходит в голову.

— Я вообще-то про вид на океан, — говорит Лори.

Блядь.

Я открываю — и молча закрываю рот. И когда кажется, что она вот-вот выльет на меня парочку «ласковых» за то, что я пялюсь на ее мужа — громко смеется.

— Я шучу, Кристина, — качает головой. — Какой к черту океан, когда тут такая тестостероновая скважина!

— Боже, а я уже почти покаялась, — пытаюсь отшутиться, хотя на долю секунду правда поверила, что она может выцарапать мне глаза.

Агрессивной, а тем более неадекватной, она явно не выглядит. Она выглядит как женщина, которая точно не стала бы загораживать своего мужика от двух наглых американок в метро. Потому что она в нем уверена. А я почему не уверена, если Вадим не дает повода? Почему в голове все время зудит, как заевший код: «Ты недостаточно хорошая девочка»?