Чтение онлайн

Наши отношения — четко выстроенная бизнес-модель. Встречи два-три раза в неделю. Ужины в дорогих ресторанах, где еда — искусство, а разговоры — интеллектуальная разминка. Светские выходы пару раз в месяц, когда Лиза выполняет роль идеального аксессуара, подчеркивающего мой статус.

Секс. Хороший, качественный, технически безупречный, но лишенный огня. Он как идеально приготовленное, но пресное блюдо. Насыщает, но не рвет. Но тут дело не в Лизе — дело во мне. Никакой огонь мне на хуй не уперся. Потрахаться, сбросить напряжение — ок. Достаточно.

Я препарирую наши отношения, как хирург — холодным скальпелем анализа.

Сафина стабильна. Она не качает меня на эмоциях. С ней нет американских горок, от которых захватывает дух, но после которых чувствуешь себя выжатым, как лимон. Она умная. С ней можно говорить не только о шмотках и сплетнях. Она разбирается в искусстве, в политике, в бизнесе. Лиза — лучшая партия для человека моего уровня. Она знает, как себя вести, что говорить, как улыбаться. Она дорогое и качественное украшение.

И, самое главное, она без сюрпризов.

Ее прошлое проверено моей службой безопасности вдоль и поперек.

Никаких темных пятен, никаких скелетов в шкафу. У нее только одна фамилия (вернула девичью после развода). Никаких танцев голой.

Разум говорит, что Лиза — именно то, что нужно. Что после тотального пиздеца, мне нужна именно такая тихоня как она. Что я должен ценить эту стабильность и безопасность.

Но где-то глубоко внутри, под толстым слоем льда, которым я заковал сердце, что-то иногда протестует. Требует хаос и огонь. Просит снова начать чувствовать. Неважно что — злость, ярость, нежность, желание.

Главное — чувствовать.

Я резко бью по тормозам. Машина останавливается у светофора. Я смотрю на свое отражение в зеркале заднего вида. На холодные, пустые глаза.

Хватит. На хуй.

Я сделал свой выбор. Я выбрал тишину. Покой. Контроль.

Заново отстроил свою крепость. И Лиза может стать одним из ее бастионов. Надежным. Прочным. В нужной степени безжизненным и в точности выполняющим свой функционал.

На следующем светофоре набираю Алену.

Она отвечает после первого же гудка.

— Добрый вечер, Вадим Александрович.

На часах уже за полночь, но она как будто даже не ложилась.

— Два поручения. Первое: выстави квартиру в «Престиже» на продажу. Со всем, что там есть. Мне оттуда ничего не нужно.

На том конце провода — секундная тишина. Даже для неё это, видимо, неожиданно, поэтому что эту квартиру я любил, и она это знает. Но в ее обязанности не входить комментировать, а тем более обсуждать мои решения.

— Поняла. Второе?

— Найди мне новую. Такой же формат, новостройка. Другой район.

— Сколько у меня времени?

— Неделя, две. — Найти элитную недвижимость не такая уж проблема, потому что покупателей на нее можно пересчитать по пальцам.

— Я пришлю варианты вам на одобрение.

Дом встречает тишиной. Я прохожу по темному холлу, поднимаюсь на второй этаж. Дверь в комнату Стаси чуть приоткрыта. Заглядываю внутрь.

Дочка, свернулась калачиком под одеялом с единорогами, спит. Волосы разметались по подушке. Ресницы чуть подрагивают. Она что-то бормочет во сне, улыбается.

Я подхожу к ее кровати, сажусь на край. Осторожно, чтобы не разбудить, поправляю одеяло. Провожу рукой по ее волосам. Мягкие, шелковистые. Пахнут детским шампунем и молочным коктейлем.

Только здесь, в этой тихой, залитой лунным светом комнате, лед в моей груди начинает таять.

Я наклоняюсь, целую ее в теплый, сонный лоб.

— Спи, принцесса, — шепчу ей, и дочка тут же улыбается во сне.

Мы вылетаем в Осло на следующий лень, моим джетом, в восемь утра. На День рождения дочерей Шутова. Стася сидит рядом, увлеченно рисует в своем альбоме. Она ждала этой поездки несколько недель. Она обожает Шутова и Лори. Хорошо, что они у нее есть. Хотя бы какая-то семья, раз из меня в этом плане херовый отец. Я могу дать моей дочери вообще все, но не в состоянии найти женщину, которой бы был готова доверить свое единственное сокровище.

В аэропорту нас встречает Шутов. Выглядит, как всегда — чуть насмешливо, чуть вызывающе. Белобрысый, загорелый, в простых джинсах и футболке.

— Авдеев, — кивает он мне. — Норм долетели? У нас тут погода не шепчет.

— Нормально.

Мы жмем друг другу руки. Крепко. По-мужски. В этом рукопожатии — вся наша сложная, многолетняя история. Соперничество, общая боль, общее прошлое. И, наконец, дружба.

— Папа Дима! — Стася с визгом бросается ему на шею.

Он подхватывает мою дочь на руки, кружит. Она смеется, заливается счастливым, колокольчиковым смехом.

— Привет, Стасян, — звонко чмокает ее в макушку. — Соскучилась?

Она кивает, обнимая его еще крепче.

В эту минуту во мне борются два чувства. Благодарность — за то, что он так любит мою дочь. И какая-то глухая, непонятная ревность. Потому что она, как бы там ни было, все-таки его дочь. Биологически. И эта связь между ними — особенная. Невидимая, но прочная.

Это глупость, конечно, но когда они вдвоем, я чувствую себя третьим лишним.

— Я заберу ее, — говорит Шутов, опуская Стасю на землю. — Лори уже заждалась. А ты езжай в отель, отдохни. Увидимся вечером.

— Вот спасибо, что разрешил, — как всегда немного язвлю. Потом наклоняюсь к дочери, поправляю ее косички. — Стась, веди себя хорошо.

— Хорошо, пап, — обещает она, но ее глаза уже блестят от предвкушения встречи с близняшками и Лори.

Она у них просто сходит с ума. Превращается в маленького бесенка.

У меня роскошный номер с видом на фьорд. Тишина. Пустота.

Распаковываю вещи, принимаю душ. Работаю, успеваю сделать пару звонков.

Вечером приезжаю в парк, где Шутовы устроили праздник. Большой шатер, украшенный шарами и гирляндами, набит детьми почти под завязку Длинные столы под белыми скатертями — как из сказки про Гензель и Гретель. Много гостей и смеха.

Я чувствую себя немного лишним на этом празднике жизни. Как будто смотрю на все со стороны, через толстое, пуленепробиваемое стекло. Как будто я наблюдатель, а не участник.

Поздравляю Лори и Шутова, дарю подарки близняшкам.

Пью воду с лимоном, отвечаю на вопросы, улыбаюсь. Играю свою роль.

Стася счастлива. Она носится по поляне с другими детьми, ее смех звенит в воздухе. Если честно, это единственное, что меня до сих пор здесь держит — свои тридцать минут вежливости я отбыл. Но каким-то образом все равно задерживаюсь до вечера, даже делаю пару десятков видео и фоток Стаси на телефон, позирую вместе с ней, строю смешные рожи и даю нарисовать на своей щеке облако из сладкой пасты.