Чтение онлайн

– Этого я и боялась! – с огорченным видом заявила я. – Значит, Селия так тебе ничего и не сказала? – Я перевернулась на живот и, опершись на локти, заглянула ему в лицо. – Впрочем, я ее не виню. Возможно, она и сама не до конца это понимает. Ведь тогда во Франции, после рождения Джулии… Боюсь, она уже никого больше не сможет тебе родить, Гарри. Она бесплодна. Акушерка назвала чудом то, что Селия вообще сумела зачать ребенка, и сказала, что вряд ли это может случиться еще раз. По ее словам, у Селии есть какой-то физический недостаток, который препятствует зачатию.

Я помолчала, давая столь важным сведениям укорениться в сознании Гарри, затем продолжила, глядя на него честными, широко раскрытыми глазами:

– После родов я, разумеется, обо всем ей рассказала, но мне не хотелось слишком ее огорчать, и я, возможно, проявила излишнюю мягкость и недостаточно ясно изложила суть проблемы. А суть проблемы в том, Гарри – и учти, это чистая правда! – что Селия, по всей видимости, никогда больше не сможет родить тебе ребенка, так что сына у тебя никогда не будет, а у Широкого Дола не будет наследника.

Пухлое лицо Гарри как-то сразу осунулось: он мне поверил.

– Вот это удар! – с некоторым усилием промолвил он. Было заметно, что он никак не может подыскать слова, которые были бы способны выразить охватившую его бурю чувств и придать смысл тому будущему, в котором он навсегда лишается сына и наследника, а значит, Широкий Дол после его смерти неизбежно перейдет в руки чужих людей, а не его прямых потомков.

– Я думала, что Селия, прекрасно понимая всю сложность этой ситуации, уже рассказала тебе об этом, – деликатно оправдалась я. – Разумеется, это горькая правда для вас обоих. Однако, скорее всего, после твоей смерти Широкий Дол действительно может перейти к какому-то нашему дальнему родственнику, а маленькая Джулия и, конечно же, Ричард останутся бездомными.

– Да, – сказал Гарри, и я почувствовала, что он уже начинает представлять себе эту картину, – они будут изгнаны из Широкого Дола, они будут вынуждены навсегда его покинуть!

– Если бы только можно было изменить этот проклятый закон о наследовании! – вздохнула я, словно это была некая несбыточная мечта. – Если бы нашлась какая-то возможность обезопасить наших детей, чтобы они всегда жили в своем родном доме…

– Я слышал, что этот закон иногда удается изменить, – неуверенно начал Гарри, – но это стоит немыслимых денег – сюда включается и компенсация наследникам, и штраф за изменение закона. Лишь очень немногие богатые семьи могли решиться на подобные траты. А Широкий Дол определенно к богатым поместьям не относится.

– Но если этого не сделать, нам придется заплатить куда более высокую цену, – сказала я и села, спустив с постели ноги. Затем встала и, обнаженная, подошла к камину, чтобы подбросить туда еще полено. Стоя у камина, я обернулась и улыбнулась Гарри; вспыхнувший огонь отбрасывал мерцающие отблески на мою гладкую теплую кожу. – Мне невыносимо думать, что наши дети могут быть несчастны! Что их могут изгнать из Широкого Дола, когда нас не станет, потому что мы не сумели обеспечить их безопасность! И оба они – а ведь они почти ровесники и так похожи и на тебя, и на меня – будут вынуждены уехать отсюда и скитаться, не имея больше родного дома.

– Ну, бездомными-то они вряд ли окажутся, – прозаично рассудил Гарри. – Джулия унаследует мой капитал и вдовью долю своей матери, а Ричард будет одним из наследников богатейшего семейства Мак-Эндрю, у которого денег вполне достаточно, чтобы купить не одно такое поместье, а несколько.

– А тебе что больше хотелось бы иметь – деньги или Широкий Дол? – неожиданно спросила я, на секунду забывая о том, в какую сторону намеревалась направить наш разговор.

Гарри задумался. Господи, ему еще требовалось время на раздумья!

– Ну, – осторожно и не слишком умно принялся рассуждать он, – когда у тебя есть деньги, ты можешь купить любое поместье, ничуть не хуже нашего. Это ты, Беатрис, помешана на Широком Доле, а на самом деле есть очень даже привлекательные земли, скажем, в Кенте, или в Саффолке, или в Хэмпшире.

Я даже губу прикусила, сдерживая раздражение, и выждала немного, чтобы уж наверняка с моих губ не сорвалось никаких безрассудных и презрительных слов в адрес моего брата. И лишь взяв себя в руки, я сказала голосом гладким, как шелк:

– Да, Гарри, пожалуй, ты прав. Но если твоя маленькая дочка хоть в чем-то похожа на меня, то она просто зачахнет и умрет, если будет вынуждена жить вдали от холмов Широкого Дола. Не слишком утешит ее и большое состояние, если ей по воле какого-то дальнего родственника придется покинуть родной дом, в котором она прожила всю жизнь, и покупать какое-то другое поместье. Вот тогда-то она и упрекнет тебя за то, что ты, видно, мало ее любил и совсем не заботился о ее будущем, а может, и проклянет тебя за это.

– Ох, не говори так! – воскликнул Гарри; его, как я и предполагала, более всего пугала возможность подобных упреков со стороны Джулии. – Я был бы рад, если бы нам с тобой удалось что-то сделать в этом отношении, но я, Беатрис, ей-богу не представляю, что тут можно предпринять.

– Ну, давай, по крайней мере, на что-то решимся, – сказала я. – Если мы поставим себе целью изменить порядок наследования и будем неуклонно к этой цели стремиться, то наверняка тем или иным способом сумеем собрать нужную сумму.

Гарри сокрушенно покачал головой.

– Как ты не понимаешь, Беатрис, нам никогда в жизни такую сумму не собрать! На это решаются только самые богатые семьи королевства. Куда нам до них!

– До них нам, конечно, далеко, – медленно процедила я, – а вот до состояния МакЭндрю гораздо ближе. Тебе так не кажется?

Гарри вытаращил свои голубые глаза, и в голосе его появились отзвуки надежды.

– Но ведь Джон никогда… Да нет, что ты! Не станет он вкладывать все свои деньги в Широкий Дол!

– В данный момент – нет, – согласилась я. – Но ведь он может и передумать, не так ли? Вдруг ему покажется, что это было бы полезным капиталовложением? Если бы у нас в кармане была хотя бы половина состояния МакЭндрю, мы, я думаю, вполне могли бы вернуться к вопросу об изменении права наследования и решить, во что это нам обойдется и какими путями это можно осуществить.

Гарри кивнул.

– Я готов на все. Готов даже пожертвовать некоторыми своими проектами, готов все наши поля засеять пшеницей, поскольку это дает самую большую прибыль. Доходы от этих полей могли бы пойти непосредственно в фонд выкупа права наследования. Можно было бы также кое-что сэкономить. И потом, Беатрис, на худой конец, можно было бы даже заложить часть земель, а потом их выкупить.