Чтение онлайн

там всю ночь на лавочке, приткнувшись к поручням.

В село они прибыли под вечер. Попутный грузовик

доставил их с пристани за полчаса, высадил на выгоне

и укатил дальше. Гришоня растерянно озирался, — его

беспокоила непривычная тишина, пустынность улиц, без¬

людье; стадо уже прогнали, а воздух все еще напитан

пылью, коровьим дыханием, парным молоком, запахом

росы; возле одной избы на бревне сидела стайка при¬

молкших ребятишек, уставших от дневной беготни: на

огороде женщина голосисто зазывала отбившуюся коро-

ву.

До самого дома Антон не проронил ни слова, только

сглатывал подступивший к горлу ком, перехватывал тя¬

желый чемодан из одной руки в другую. Мать стояла на

крыльце, крупная, неподвижная, вглядывалась в спуска¬

ющихся с пригорка людей. Антон ускорил шаг, — с мучи¬

тельной остротой ощутил он, что соскучился по матери,

бесконечно доброй, ласковой, родной...

Мать торопливо сошла с крыльца, ладони ее с не¬

громким хлопком соединились на груди.

— Антоша!.. — прошептала она. — Сынок!..

Антон почти кинул на землю чемодан, обнял мать.

— Здравствуй, мама...

— Что ж ты, сыночек, забыл нас совсем? — Она от¬

странилась от него, поглядела с непередаваемым, глубо¬

ким укором, с каким могут смотреть только матери,

всхлипнула; платок съехал на затылок, в плотно приче¬

санных волосах проглядывала седина, возле вздрагиваю¬

щих губ — страдальческие складочки. Антон напрягся

весь, чтобы не заплакать: «Какой же я мерзавец все-

таки!.. Все о себе думаю...»

— Отца не стало, так ты уж и распустился совсем...

— Не надо, мама, — промолвил он и поцеловал ее

седеющий висок. — Радоваться надо, а ты плачешь...

— Большущий какой, рукой не дотянешься...

Антон усмехнулся.

— В тебя, мама, пошел.

— А это кто же с тобой? Товарищ, что ли? — спро¬

сила мать, изучающе глядя на Гришоню.

— Товарищ, — ответил Гришоня. — Мы с ним в од¬

ном цеху работаем, в одной бригаде.

— Гришоня Курёнков, ¦—пояснил Антон и тут же

поправился, — то есть Григорий.

— Ну, здравствуй, Гришенька, — сказала мать. — С

приездом! Не стесняйтеся, заходите в избу. Места хватит...

Прибежали десятилетняя Ариша и брат Вася, лет

двенадцати; сестренка вцепилась в Антона и уже не от¬

пускала его, а Вася солидно поздоровался с братом и

Гришоней за руку и в смущении отступил в сторонку.

— Ух, большие какие стали!.. — воскликнул Антон.—

На улице встретил не узнал бы...

Мать распорядилась:

— Вася, помоги отнести вещи. — Она взяла чемодан

и плащ Антона и понесла в избу.

Антон все стоял в проулке, с тревогой глядел в сторо¬

ну огорода, — вдалеке за Волгой пламенело закатное не¬

бо. Он прошел в калитку, остановился, потрясенный: во¬

круг было пусто — ни деревца, ни кустика, только поло¬

сы грядок да вдоль изгороди пышно и сильно взметну¬

лась крапива.

— Что это? — с испугом спросил Антон. — Ариша, а

где яблони, вишни?

— А вырубили.

— Зачем же?

— А посохли они. '

Антон с грустью оглядывал пустырь с пугалом посре¬

дине и чуть не плакал от жалости, — все, что было свя¬

зано с детством, пропало, не вернешь, как не вернешь и

самого детства...

— А какой был сад, Гришоня, какие яблоки росли!..

Двенадцать яблонь, две китайки!.. Вишни, барбарис ка¬

кой-то... — Антон прошел между грядками моркови и

бобов. — А вот тут стоял шалаш. Мы с отцом ночевали

в нем, караулили, чтобы ребятишки яблоки не воровали.

Теперь этого ничего нет. Новый сад надо растить... А кто

будет этим заниматься? Хозяина нет...

Послышался голос матери, она звала ужинать. Антон

повернулся и медленно побрел с огорода. Изба ему по¬

казалась другой, тесной, он почти касался потолка ру¬

кой,— как все изменилось, какое все маленькое!.. Неу¬

жели он здесь вырос? И даже ветлы под окном у вы¬

сохшего пруда как будто стали ниже, и гнезд на них ста¬

ло меньше, остались лишь на самой верхушке.

Вечером, когда гостинцы были розданы, ужин закон¬

чен, Антон и Гришоня вышли на крылечко посидеть.

Вернулся с поля сосед, старик с козлиной седой бород¬

кой и в очках, Прокофий, — этакий деревенский мудрец.

Он не раз бывал в Москве — выезжал за кардолентой

для шерстобойни — и разговаривал обо всем осведомлен¬

но, со знанием дела. Затем, проходя мимо, завернул

бригадир полеводческой бригады Николай Лёсов в воен¬

ной фуражке с жестяной звездой и переломленным на¬

двое козырьком. Сумерки сгущались, теплые, глухие.

— Эх, немота какая!.. — прошептал Гришоня, по-

птичьи вертя головой.

— Да, тихо, — подтвердил Антон. — Ни гармошки, ни

песни...

Старик блеснул на Антона очками.

— А кто их петь будет, песни-то? Гармонисты все в

город подались, Подрастет парень, да и на сторону, толь¬

ко его и видели. Кто на учебу, кто на работу, кто просто

улицы подметает. Вот вы и скажите: может земля жить

без молодых любовных рук, без молодого разума? Нам,

старикам, за всем не углядеть...

— Ну, дед, это вопрос большой, его сразу не ре¬

шишь, — сказал Антон.

— А надо решать! — воскликнул Прокофий. — Надо

скорей решать!

— Это верно, — подтвердил Николай Лёсов, закури¬

вая папиросу. — Надо скорей. И насчет ребят правильно.

В сельхозинститут проводили двенадцать человек. А на¬

зад хоть бы один стервец вернулся. На подсобных хо¬