Чтение онлайн

лыми капельками на ресницах, на вздрагивающие ноздри.

— Ах, вы так со мной!..

— Испугались?

Антон приготовился наказать ее за коварство, но в

это время с вышки послышался возглас Володи Безво-

дова перед прыжком. Воспользовавшись заминкой, Таня

нырнула и всплыла далеко от него, затерялась среди

купающихся.

Антон ощутил необычайный прилив сил. Он буйство¬

вал, пенил воду, подныривал под Гришоню, шумно фыр¬

кая, отдуваясь, ухая, возил его на себе, пока не угомо¬

нился. Гришоня сочно похлопывал его по лопаткам. От¬

дыхая, Антон искал и не находил взглядом Таню.

...Вскоре случай свел их у молота.

Антону пришла интересная мысль об изменении и

упрощении штампа. Антипову он ничего не сказал,—

еще иронизировать начнет! — а пошел к старшему техно¬

логу Елизавете Дмитриевне Фирсоновой, объяснил ей.

Она одобрила, помогла ему разработать чертеж, офор¬

мить предложение.

Оно попало к Семиёнову. Иван Матвеевич долго рас¬

сматривал чертеж, читал объяснения; потом он позвал

к себе Таню Оленину.

— Взгляните, Карнилии предложением разразился,—

сказал он, улыбаясь, и прибавил негромко: — Оказывает¬

ся, он не только похищать девчонок мастер...

— Ну и как? Интересно? — спросила Таня, заглянув

в чертежик, и смутилась оттого, что сделала это слиш¬

ком поспешно, как будто даже с волнением.

— Ничего, ничего, — ответил старший конструктор по¬

ощрительно. — Не слишком густо, но любопытно. Для

первого раза сойдет... Вам придется изготовить чертежи,

Татьяна Ивановна. Пожалуйста... — Иван Матвеевич пе¬

редал ей листки.

Таня поймала себя на том, что, читая это предложе¬

ние, она невольно думала о его авторе, отчетливо пред¬

ставляя, как он думал над каждым изгибом ручья, как

писал строчки крупными, почти печатными буквами, н

покраснела от смущения, усмехнулась сама себе.

Когда новые штампы были готовы и их поставили на

молот, Таня пришла проверить, как они работают.

Антон злился: ковка не клеилась, сталь надоедливо

вязла в ручьях, выводя кузнеца из терпения; от этого

и молот как будто стал неузнаваемо тяжелым, непослуш¬

ным, а удары «бабы» — странными, неверными; как на¬

рочно, сквозь сальник цилиндра просачивалась горячая

вода и при каждом взмахе брызгала на лицо штампов¬

щика, а попадая на раскаленные штампы и поковки, ши¬

пела и испарялась. Антон никак не мог приноровиться,

свирепел от досады и бессилия.

Понаблюдав немного, Таня спросила кузнеца, как

идет штамповка. Антон сердито крикнул ей, будто она

была виновата во всем:

— Не видите — как? Плохо! Ни к чорту не годится!

Что вы там сделали со штампом — не знаю! Испортили

совсем. Конструкторы!.. Чему вас только учили...

Таня строго выпрямилась — руки в карманах халата,

плечи приподняты. Она смерила Антона холодным и

презрительным взглядом, ничего не сказала, повернулась

и пошла прочь, отчужденная и непримиримая.

Опомнившись, Антон хотел вернуть ее, чтобы оправ¬

даться. Но пестрая косынка женщины, мелькнув вдале¬

ке, скрылась, заслоненная вращающимися маховиками

прессов, багровыми полотнищами вспышек. И весь день

парня терзало раскаяние...

Позже, зайдя с Алексеем Кузьмичем к Фирсоновым,

он увидел Таню, как и в первый раз, с ногами сидящую

на диване; так же горела одна настольная лампа; Ели¬

завета Дмитриевна укладывала сына, который, услышав,

что пришел отец, не хотел засыпать, капризничал. Ели¬

завета Дмитриевна вышла из детской и сказала мужу:

— Он меня измучил... Иди уложи его. А я приготов¬

лю ужин.

— Не спит! — радостно воскликнул Алексей Кузьмич,

направляясь к сыну. — Вот разбойник!

Таня и Антон прошли в кабинет Алексея Кузьмича и

закрыли дверь. Таня приблизилась к книжному шкафу

и внимательно стала рассматривать корешки книг. Антон

сидел в кресле, ждал, когда она повернется к нему, но

Таня не двигалась; волосы, забранные кверху, темнели

тяжелой шелковистой чалмой; казалось, от неосторожно¬

го поворота они рассыплются, рухнут вниз и обольют

ее теплыми ручьями. Долго молчали. Осмелившись на¬

конец, Антон глухо, с усилием заговорил:

— Таня, я вас обидел... накричал тогда... — И при¬

бавил, как бы оправдываясь: — Знаете, когда работа

ладится, — во мне все поет, хочется обнимать людей,

плясать, честное слово. Но когда она не идет, то уж весь

свет не мил, сам себе противен, и так делается неудобно,

точно по спине железной щеткой водят...

Таня поставила книгу на место, закрыла шкаф, по¬

вернулась и, спрятав руки за спину, прислонилась к двер¬

цам, произнесла медленно и с горечью:

— Кричать на человека — на меня или на кого дру¬

гого — нехорошо, даже подло... Чтобы обидеть, для этого

не нужно быть особенно грубым. — И вздохнула. В этот

миг она показалась Антону поразительно красивой и не¬

много печальной. Он встал, шагнул к ней и, взглянув ей

в глаза — они были большие, прекрасные, в темной глу¬

бине их стояли светлые, горячие точки, — произнес:

— Я никогда больше не стану кричать на вас и...

вообще... Честное слово! Не верите?

Она нехотя улыбнулась.

— Хочется верить... — И добавила помедлив:— Смот¬

рела я на вас и думала, что хамство, грубость, тщесла¬

вие, корысть — это удел ничтожных, злых и вздорных лю¬

дишек. А вы такой сильный, хороший, вы не можете так,