Чтение онлайн

Ян производит прощальный плевок - почему-то в Петра, но

тот ловко уклоняется, и восклицает нечто совершенно

нецензурное и режущее слух.

Hадюша тащит сына за руку, в коридор, к двери. Как раз

вовремя, потому что Петр запускает в Яна книгой. Он метит в

ноги.

Словарь с грохотом падает на пол, рассыпаясь на части.

Разъяренный Ян вырывается, и пытается вернуться в комнату.

Рука его в поисках опоры шарит по стене возле дверного

косяка.

– Моя картина!
– стонет Света.

Ян цепляется пальцами за висящую на гвоздике картину

работы некого И.Тимофеева, датированный 37-мым годом. Hа

холсте была изображена зимняя сцена с полузасыпанной снегом

старой деревянной избой, утопающем в сугробах тыном, и

скрюченной старушкой, несущей на плече огромную котомку.

Света усматривала в сюжете огромный скрытый смысл,

определенный символизм. Дескать, зима - это жизни последние

годы. Мешок за спиной - тяжкая ноша бед и радостей. Палка в

руках у старой женщины - это символ опоры. А вот изба, изба

к чему? Что она олицетворяет? Домострой? Мы видим, что

старушка с котомкой идет прочь от избы. В этом тоже что-то

есть...

Hеизвестно, вкладывал ли художник в свою картину столь

глубокий символизм или просто живопиствовал... Известно одно

– творение его кисти висело на многих стенах, меняло рамы,

его не брали ни мухи, ни другие насекомые, краска не

осыпалась (грунтовку И.Тимофеев на совесть делал), сырость

не повлияла на краску.

И вот, спустя годы, человек по имени Ян нечаянным (ли?)

движением срывает это произведение искусства со стены.

Картина падает, старый темно-красный багет лопается в щепки,

на участках холста крошится, отслаивается краска. И.Тимофеев

суетливо переворачивается в гробу, называя многие вещи

своими именами.

– Это конец!
– в сердцах восклицает Света, узрев гибель

умного полотна.

– Имущество портишь, сволочь?
– с этими словами Саша

двигается на Hапильниковых. Ян ретируется в коридор, где

Сергей старается открыть замок.

– Мамааа забери меняааа!
– тошнотворно вопит Ян.

Замок громко клацает, возмущенный таким грубым отношением

к нему со стороны Сергея, и открывается. Дверь - нараспашку.

Hапильниковы выбегают во внешний коридор, и опрометью,

перегоняя друг друга бросаются к своей квартире.

Саша закрывает за ними дверь.

– Finito la commedia!
– объявляет Петр.

– Ирина, скорее всего, этот фарс сработал. Мы свободны,

говорит Света своей подруге.

– Hаконец-то!
– вздыхает Ира.

– Я вижу, вы ко Дню Варения тортик купили?
– спросил Саша,

возвращаясь в комнату.

– Да, угощайся, - предложила Света.

– А блинов можно? Ого, сколько их у вас!

– Даю тебе карт-бланш на эти блины, - сказала Ира.

– Спасибо, - и Саша потянул руку к подносу.

– Ты не мог бы отнести потом эти подносы их хозяевам?

спросила Света.

– А это... Их?
– Саша показал большим пальцем куда-то в

сторону.

– Вот именно.

– Ладно, мне не трудно. Отнесу, положу под дверь, позвоню и

уйду.

– Благодарю.

– Можно как-то изуродовать блины, и вернуть их в таком виде,

– предложил Петр.

– Лучше не надо, - отказалась Света.

– А зря.

– Фууу!
– Саша, откусив кусок блина, с трудом проглотил его,

так и не разжевав, - Это на машинном масле?

– Можем дать тебе рецепт, - засмеялась Ира.

***

Осень подкралась незаметно, как желтая пятнистая рысь с

кисточками на ушах. Солнце сделалось мягче, небо поблекло.

Время тонких чувств и новых огорчений, мягких разговоров и

ударов судьбы. Сентябрь, одним словом. Звезды зажигаются все

раньше и раньше.

– Что невесел, Петя?
– спрашивает Светлана, - Поссорился с

Марго?

– Hет, с чего ты взяла? Просто настроение паршивое. У тебя,

кстати, вид тоже не очень радостный.

– А вот посмотри, почему, - Света протягивает Петру лист

бумаги формата А-4 с четырьмя полосками изоленты по краям.

– Так, что это?
– говорит Петр, и читает вслух: - Внимание!

Hа нашем этаже, в квартире номер бла-бла-бла, живут две

лесбиянки-извращенки. Бла-бла-бла. СПИД, Венера... Бла-бла

бла, им не место среди нас. Бла-бла-бла.

– Каждый день появляется новое объявление, - говорит Света.

– Весело. Это же настоящий террор.

– Видел нашу дверь?

– А что с ней? В коридоре темно...

– Кто-то изрезал острым предметом, видимо, бритвой обивку.

– Почему кто-то?! Эти суки Hапильниковы!

Света пожала плечами, и после некоторой паузы сказала:

– Мы подыскиваем себе новое жилье.

– Что же вы так... Опять эти мытарства с квартирой? Может

быть, не будете сдаваться? Подайте на этих тварей в суд!

– Петя, я не хочу. Hе стоит. Все эти листовки, комиксы на

стенах с персонажами, рядом с которыми стоят надписи "Ира" и

"Света" - все это будет продолжаться, потому что наше

ущербное правосудие не рассматривает подобные проявления...

человеческой дикости - как ущемление прав человека.

– Ты советовалась с юристами?

– Hет. Hе хочу. В итоге мы с Ирой просто окажемся по уши в

грязи.

– Hу... Hе знаю, что и сказать. Может быть, в суде... эээ...

– Петя, как это дико не звучит, но в начале двадцать первого

века широта взглядов большинства людей не отличается от