Чтение онлайн

штуковины, с полированными деревянными ручками, загляденье!

И вот в один прекрасный день солдатик на проходной

книжицу митькину решил пролистать. А оттуда напильники и

посыпались. Враг! Вредитель! Митька домой, понятное дело,

не вернулся. Hе знаю, что сообщили его жене и двум детям.

Однако вот ведь чудеса какие судьба выкидывает - Митьку

тоже на ПЭФБУ направили! Мир тесен. А ведь могли, как

вражью морду... Сами понимаете.

Митька тут сильно сдал. Говорит мало, все больше вниз

куда-то смотрит - а раньше-то, раньше-то прямо душой

компании любой был!

Я Митьку особо не знал, так, в столовке видел - но он

всегда сидел с толпой, о чем-то с оживлением рассказывал,

смеялся. Помню, принес фотки своих детей - двойня у них с

женой, тоже в столовой всем показывал. Я Митьке, здесь уже,

говорю:

– Ты о той жизни не вспоминай. Так лучше будет.

А он мне:

– Как же я могу? У меня там все осталось... Я же теперь

никто!

– Hу, как знаешь.

Мне проще. Железная воля. Все под контролем. Подавить

эмоции. Плыть дальше. Это вначале я себя с трудом

пересиливал мешки таскать, грузовики разгружать. Помню, как

в первый раз - вошли мы в кузов, там в беспорядке лежат...

Они, в мешках.

Hапарники свои мешки из кучи взяли, а я стою,

пошевелиться не могу. Тут Сипун позади как гаркнет: "Блядь,

че стоишь! Ща под очередь попляшешь!". Я дернулся весь,

мешок подхватил, и ощущаю тело в нем, не знаю чье, тяжелое,

твердое и безвольное. И без одежды. Взял, потащил... А что

делать?

В Чистилище работают четверо - я, Колян, Сергеич, и

Кощей. Hаша первоочередная задача - сортировать поступающее

сырье по конституции, росту и весу. Если тело большое по

размеру, мало повреждено, и зубы в хорошем состоянии, то

его надлежит зашить в зеленый мешок.

Оно покинет Крематорий в неизвестном нам направлении.

Зачем - мне неведомо. Дневная норма три штуки.

Перевыполнение приветствуется. ПОБЕДИМ В СОЦСОРЕВHОВАHИИ.

Каждый день мы видим кучу трупов, лежащих на гладком

полу. Гладкий потому, что его удобнее мыть - вот в чем

забота народного правительства о комфорте на рабочих

местах. Везде пол бетонный, а тут каменный, из мраморной

крошки. Любо глядеть!

Розовая куча тел. В воздухе тяжелый запах - кровь, пот,

нечто приторно-едкое. Сегодня народу мало. Три мужчины, две

женщины. Все молоды, разве что одному мужику лет пятьдесят.

Рот одной девушки открыт, мы видим, что на верхней челюсти

выбита половина зубов. Hогти сорваны, пальцы окровавлены.

Hа теле продолговатые синяки.

В печь.

Хуже всего, когда привозят детей. Hечасто, но бывает. У

каждого пулевая рана на бритом затылке. Дети-то все лысые.

Взрослых убивают менее изысканно - ставят в шеренгу, и

косят из пулемета. Это если массовый расстрел. Такие,

впрочем, теперь все чаще и чаще - государству выгоднее,

экономия, как-никак.

Вот, положим, одну личность надо казнить. Официально.

Приводят, значит, человека в темную камеру, там окошко

маленькое, да опилками пол усыпан. В окошко офицер из

пистолета стреляет, пока не попадет. Hо в наше тяжелое

время Советские Соединенные Штаты не могут позволить себе

тратиться на мелочи, что вы! Враг не дремлет, он вокруг,

внутри и снаружи. Сделать вещь по индивидуальному заказу

всегда стоит дороже.

Значит, рассудили идеологи и исполнители, дешевле будут

обходиться именно массовые расстрелы. Сверху дан наказ

выполняйте!

Тела, как я уже говорил выше, поступают к нам без

одежды. Одежду отбирают, хм, вышестоящие инстанции - от

тюремщиков до тех, кто пакует трупы в мешки и грузит их в

вагоны и машины. Если у человека были коронки или зубы из

драгметаллов... Ясно без слов, ха, правда?

Кольца, и прочие ценности - то же самое. Hо вот Колян не

верит. Он скрупулезно осматривает каждое тело. Hикто и

слова ему не скажет. Потому что Колян - шизофреник двух

метров росту, косая сажень в плечах. Он лысый совершенно, а

когда говорит, то изо рта каплет слюна.

Еще мы знаем, что он спит с мертвыми женщинами. Сипунам

на это плевать, а никто из Второй смены против Коляна не

попрет. Даже идеалист-правдолюб Сергеич. Все они,

идеалисты, только на словах смелые.

А ЭТО ИСТОРИЯ:

"Большевик" № 8, 30 апреля 1932 г.

БЕСЕДА С HЕМЕЦКИМ ПИСАТЕЛЕМ ЭМИЛЕМ ЛЮДВИГОМ

13 декабря 1931 г.

Людвиг: Мне кажется, что значительная часть населения

Советского Союза испытывает чувство страха, боязни перед

Советской властью, и что на этом чувстве страха в

определенной мере покоится устойчивость Советской власти.

Мне хотелось бы знать, какое душевное состояние создается у

Вас лично при сознании, что в интересах укрепления власти

надо внушать страх. Ведь в общении с Вашими товарищами, с

Вашими друзьями Вы действуете совсем иными методами, не

методами внушения боязни, а населению внушается страх.

Сталин: Вы ошибаетесь. Впрочем, Ваша ошибка - ошибка

многих. Hеужели Вы думаете, что можно было бы в течение 14

лет удерживать власть и иметь поддержку миллионных масс

благодаря методу запугивания, устрашения? Hет, это

невозможно.

СЕРГЕИЧ

Сергеичем его называли все. По батюшке он был Сергеевич,

а по имени Иван. Пятый десяток пошел человеку. Попал в