Чтение онлайн

Пришлось много путешествовать, собирать информацию по крупинкам. Вычислитель оказывал гигантскую помощь в расчете статистических данных, и вскоре я начал понимать, куда нам надо идти дальше.

Этот мир был не самым развитым и поэтому наши путешествия были довольно степенными. Иногда нам приходилось пересекать континенты, переплывать океаны и задерживаться в некоторых местах на недели.

Но каждый день приносил пользу, я собирал информацию. Уравнения некоторых односторонних переходов указали на то, что они передавали сигналы в миры-базы. Жизнь и смерть туземных империй резонировала в структуру миссий и бесконечные войны по ту сторону. Мы даже случайно наткнулись на регулятор войны Ванга и Эскоба - двух монахов, живущих на песчаной косе в устье таежной реки. Каждое утро они играли какую-то тактическую игру прямо на невидимом ими переходе и их действия приводили к бесконечным вариациям одной и той же войны. Мне стало жаль, что никто из моих друзей так и не узнал, что их судьбу прикончило взаимное расположение деревянных фигурок на мокром от утренней росы песке. Но мы были живы и двигались вперед, хотя ответ на главные вопросы пока ускользал от меня.

Однажды мы сидели кабинете особняка, находящегося в джунглях. Рядом горела свеча, в черной пустоте снаружи иногда вспыхивали и тут же гасли огни светлячков. Мой карандаш метался по бумаге, и я пытался выяснить, зачем нужна "энергия", созданная нечестивой работой Кураторов. К тому же мне не давала покоя другая недавно обнаруженная нами аномалия: некоторые переходы оказались пустыми - за ними ничего не было, и они не играли никакой функции.

– Попробуй посмотреть на связь этих миров и работы Кураторов, как растут государства, как развивается история человечества в каждом из них и как это влияет на судьбы групп.
– посоветовала Фиделия

– Уже смотрел. Мир, в котором мы находимся, является образом для лепки вторых и третьих миров-баз. Но меня удивляет, насколько все эти миры похожи. Везде есть люди, везде они создают государства, везде происходит примерно одно и то же. Даже на наших родных мирах.

– Ну, шестеренки и пружинки в часах тоже одинаковые на первый взгляд. Но каждая из них выполняет свою функцию.

– Или же все они были созданы, исходя из одного базового единого принципа или первого образца, а потом дивергировали друг от друга, различные приобретая функции. Как гены. Иногда гены, определяющие белок, дублируются, получаются два почти одинаковых гена и, соответственно, белка, которые с течением времени приобретают хотя и схожие, но различные функции. Как миоглобин в наших мышцах и гемоглобин в нашей крови. У них один источник, а функции немного различные, хотя оба и связаны со связыванием кислорода.

– Про дубликацию никогда не слышала.

– В наших родных мирах про нее еще мало что было известно. Ванг и Эскоба дольше ушли в понимании работы генов, и я много узнал из их баз данных. Там есть так же упоминания сломанных генов, которые уже давно не работают из-за мутации, а также молчащих генов, которые выключены. Мне это напоминает эти пустые переходы.

– А почему жизнь не удалит весь этот мусор? Он же требует ресурсов для поддержания.

– Жизнь неизобретательна и осторожна. К тому же она не способна легко манипулировать генами. Она просто идет по пути наименьшего сопротивления, пока груз мусора не убивает конкретный организм. Но на его место всегда приходят другие. И естественный отбор все идет, несмотря, на свое несовершенство.

Я отхлебнул кислое пиво из пахнущей маслом и смолой кружки. В этом мире не было чая и кофе, поэтому нам приходилось довольствоваться алкоголем.

А могут ли быть те пустые переходы просто сломанными? Слишком много вопросов и слишком мало ответов.

Мои расчеты постепенно упирались в невидимый математический потолок. Моей целью были уже не попытки переместиться из мира в мир, а грандиозная задача по определению цели существования этой цепи миров.

Уже давно стало ясно, что все эти миры были частью какого-то странного метафизического механизма. Я назвал эту гигантскую конструкцию Метамеханизмом. В тишине путешествий мы оба поклялись узнать его предназначение.

В некоторые моменты отчаяния меня поражала мысль о том, что я так и умру, не разгадав главной тайны всей той ситуации, в которой оказался. Но затем я вспоминал, что кроме первой задачи есть еще и паттерн, который тоже необходимо было понять, и поэтому находил новые силы для продолжения пути. Мой поддержкой в этом стала Фиделия. Ее воистину неистощимая мощь и тупой оптимизм буквально тащили меня в самые зловещие места. А ее полуулыбка-полуоскал пробуждала во мне ту маленькую искру радости, которая посещала меня только в детстве.

Мы смогли бы осесть здесь, купить себе домик в дикой пустоши или даже подзаработать на поместье. Но ничего этого ни я, ни Фиделия не хотели. Как-то получилось, что мы оба впитали в себя пыль дорог, сухой ветер, состоящий из запаха земли и высохших кустов терновника и желание идти к цели, не останавливаясь ни на секунду.

– Сколько же нам еще идти?
– спросила меня Фиделия через пару недель, когда мы шли по бесконечной безлюдной равнине.

– Недолго. Но, боюсь, наше путешествие становится все более метафизическим и все менее пространственным.

– Что это значит?

– Нам приходится путешествовать не столько по мирам, сколько внутри абстрактных конструкций, созданных нашей перцепцией для определения структуры всего этого мироздания.

В ответ на это Фиделия рассмеялась и стала передразнивать меня. Она не любила эту заумь. Все мои попытки объяснить мои мысли даже в самых простых терминах сталкивались с ее полной неспособностью формировать абстрактную, целостную, логически сформулированную картину мира. Ее мировоззрение было скорее лоскутным одеялом, собранным из различных, плохо сочетающихся предметов. Зато то, что она не имела в логике, она добирала в способности чувствовать людей и манипулировать ими. Сколько раз я видел, как самые свирепые или хитрые люди превращались в ее послушные марионетки после всего лишь пары минут в ее компании. И ее сила воли спасала нас бесчисленное множество раз, когда мои расчеты оказывались неверными и я терял дух.

– Я ничего не знаю о науке, о твоих уравнениях, Таб, но твоя цель благородна и масштабна. Мне будет приятно помогать тебе в этом, куда бы это ни завело нас.

– А ты не боишься того, что может ждать нас впереди?

– Пускай это будет бояться меня, Таб!

Дороги сменялись дорогами, пустыни переходили в горы, а наши ботинки превращались в пыль. Но даже самые упорные ноги иногда устают и поэтому мы решили устроить себе маленький медовый месяц в тихом месте.

Этим место оказался маленький домик на возвышенности посреди поля полудиких роз. Вокруг были бесконечные поля, пронизанные узорами деревень и серебристой полоской реки. Иногда вдали проезжал паровоз, оставляя за собой черную полосу дыма, пронизывающую землю от горизонта до горизонта.

Я тратил все дни на расчеты и лишь изредка выходил в мир. Я предпочитал гулять с Фиделией по вечерам среди кустов роз и, с наступлением сумерек, мы возвращались домой. Там нас ждал заранее приготовленный ужин, после которого мы тушили свет и в мягкой темноте далекого мира рассказывали друг другу истории. Иногда в пылу рассказов я уже начинал забывать о своей горькой цели. И, засыпая после путешествия в другие миры и времена, я иногда хотел, чтобы эти ночи длились вечно.

Однажды утром Фиделия пришла с ярмарки и объявила, что мы пойдем в соседний город. Там ожидалось прибытие странствующей труппы актеров и музыкантов. Они давали единственное в своем роде представление. Я не нашел аргументов против этого и ранним вечером того же дня мы направились в город.

Я не ожидал ничего особенного от того представления, так как мои мысли были заняты интенсивными, но холостыми раздумьями о Метамеханизме

На ярмарке, которая вечером должна была стать сценой, я ощутил легкое прикосновение к плечу. Я обернулся и увидел за собой женщину в театральной маске и серебристом одеянии.

– Добрые Странники, не забудьте про представление. Сделайте доброе дело таким же душам, как и вы. Посмотрите на нашу игру. И оцените ее смысл. Оцените наш поиск смысла жизни.