Чтение онлайн

— Исмаил Руфатович, несколько слов для наших телезрителей.

— Праздник славен гостями, сегодня у меня в гостях сотни тысяч телезрителей, я счастлив иметь такое количество друзей. Прошу всех в дом. Пожалуйста.

Профессор распахнул дверь. Но тут послышались шаги матери, и Наргис быстро щелкнула выключателем.

Тревога оказалась ложной, на экране снова возник профессор Тагиев и ведущая закончила фразу:

— …телезрителям рассказать о последнем пополнении вашего замечательного собрания.

Профессор снял с полки небольшую папку.

— Здесь двенадцать миниатюр, двенадцать шедевров безвестного мастера шестнадцатого века. — Тагиев бережно раскрыл папку, достал миниатюру и показал ее зрителям. — К сожалению, имя мастера мы уже никогда не узнаем, но его дивные рисунки, поверьте мне, стоят в одном ряду с творениями нашего великого Кемаледдина Бехзаде. Полюбуйтесь изяществом…

Но тут вошла мать, Наргис схлопотала шлепок, экран погас…

На набережной мигает иллюминированная вышка с часами. Включаются часы и минуты, одновременно вспыхивают показатели температуры воздуха и воды.

Единственное место в Приморском парке, где в столь поздний час еще можно встретить людей, — это площадка игральных автоматов. Днем их окружают дети, вечером нет отбоя от взрослых, желающих на пятиалтынный торпедировать вражеский корабль или убить наповал кабана.

Вот, уткнувшись в окуляр автомата, стоит плотно сбитый Мужчина, короткими очередями атакуя цель.

— Все, гражданин, заканчивайте, мы закрываем, — заторопил его молодой парень в джинсовом жилете. В руках у парня чехол, которым на ночь покрывают автомат.

— Стань ближе, — буркнул мужчина, не отрывая глаз от окуляра.

— Ох, извините, учитель. Со спины не узнал.

На ногах «учителя» — коричневые мокасины. Продолжая стрелять короткими очередями, он как бы между прочим сообщил:

— Рядом с Караван-сараем пацаны живут. Зовут Энвер и Мансур. Дом номер четыре. Повтори.

— Энвер и Мансур. Дом четыре.

— Мне надо о них знать все. С кем живут. Точное расположение квартир. Какие замки в дверях. Номера телефонов. Соседи. С завтрашнего дня не спускай с них глаз. Сдуру могут сдать шкатулку в милицию. Шкатулку я возьму сам.

— Что в шкатулке, учитель?

— Как плохо ты воспитан. Задаешь вопросы. В шкатулке ириски, устраивает?

— Извините.

— «Канарейка» вылупилась?

— Готова. Опробовал — люкс. Она уже на «Корвете». Кстати, подошел срок платить за его аренду.

— Помню. Сунь руку в карман пиджака. Так. Возьми. Уплатишь еще за один месяц, остальное тебе — аванс.

Когда парень в джинсовом жилете наклонился за деньгами, висящий у него на шейной цепочке амулет качнулся и задел «учителя».

— Сними это дикарское украшение. Англичане считают, что выделяться некрасиво. Очень мудрое наблюдение.

— Мне нравится, учитель.

— Надеюсь, из этих денег пошлешь маме перевод.

— Конечно.

— Хвалю. Слушай, а как в эту свинью попадают? Научи.

Утром у водоразборной колонки, стоящей вблизи Караван-сарая, возился со своим велосипедом приятель Мансура (тот самый, который учится ездить на велосипеде без помощи рук). У велосипеда спустило колесо, мальчик безуспешно старался его накачать.

Подъехали красные «Жигули». За рулем молодой человек в джинсовом жилете.

— Эй, друг! — позвал он мальчика.

В пропотевшей рубашке и с грязными подтеками на щеках мальчик подошел к машине.

— Чё?

— Чё, чё, — улыбаясь, передразнил его водитель. — Поломка у тебя, вижу. Помощь нужна?

Мальчик пожал плечами.

— Тащи свой гоночный сюда, вместе посмотрим.

Вытащив из багажника насос, парень в джинсовом жилете принялся накачивать велосипедную шину.

— Как думаешь, — спросил он, — отец Энвера в автомобилях понимает, ремонтом занимается?

— Дядя Аждар все может. Классный механик.

— Покажешь дом, где он живет?

— Ага.

…Во дворе Наргис с подружкой Таирой прыгали через скакалку.

— Сорок шесть, сорок семь…

Возле калитки появились мальчик с велосипедом и водитель «Жигулей».

— С косичками — это сестра Энвера, — пояснил мальчишка. — Спросить ее про отца?

— Я сам. Как ее зовут?

— Наргис.

— Наргис, — повторил водитель. — Красиво. Вот что, давай, жми на педали, проверь велосипед. Давай, давай.

Спровадив мальчика и некоторое время постояв возле калитки, парень снова двинулся к Караван-сараю, где оставил машину.

В доме у Мансура горячая пора консервирования фруктов и овощей. На столе, на полу, на подоконниках — повсюду множество стеклянных банок различной величины п формы.

Мансур закручивает крышки, мать орудует у плиты. Мансуру эта работа порядком приелась, ему давно пора бежать к Энверу, а этим проклятым банкам нет конца.

— Еще много, мам?

— Много, мало — сказано тебе, пока не кончим, из дому не выйдешь.

— Но мне срочно надо, — настаивает Мансур.

— Мне тоже.

Спор прервала пришедшая соседка.

— Заходите, Разия-ханум. Стул гостье освободи, — сказала мать.

— Не беспокойтесь, пожалуйста, — затараторила соседка, — я буквально на минуточку— за рецептом, вы обещали. Таких ароматных и крепких персиков, как ваши, нигде не пробовала.

— Посмотри, Мансур, в поваренной книге рецепт, у меня руки мокрые.

— Занимайся, занимайся, Мансурчик, своим делом, я сама найду, — сказала соседка, отнимал у него книгу.

Но Мансур ее не слышал. Не выпуская книгу из рук, он, словно завороженный, уставился на серьги в ушах Разин-ханум — по форме они точно такие же, как в шкатулке с драгоценностями.

— Что так уставился, серьги нравятся? — спросила Разия-ханум.

Мансур машинально кивнул головой.

— Понимаешь красоту. Фамильные, их еще моя прабабка носила. Работа знаменитого мастера Ашумова. Был когда-то целый гарнитур, вот только бриллиантовые сережки и остались. — Соседка, наконец завладев книгой, листала ее в поисках рецепта.