Чтение онлайн

— Мне такого счастья еще не выпадало, — усмехнулся отец. — Почему вдруг интересуешься?

— Понимаешь, это пока тайна.

— Вещь чужая, не твоя. Надо вернуть владельцу.

— Хозяина нет, это я точно знаю.

— Без разницы. Сам подумай, мы, Меликовы, можем чужое добро присвоить? Воровство — как иначе?

— Но если никому это не принадлежит, тогда как?

— Никому — значит, и нам с тобой тоже. Слушай, в школе у вас есть предмет, ну вроде как по телевидению «Человек и закон»?

— Есть. Называется «Правовое воспитание». Но сейчас каникулы.

— Быть человеком надо и на каникулах. В общем, так: думай и решай сам… Что дома слышно? Мама как, Наргис?

— Нормально. Мама злится, что тебя здесь держат. А Наргис залезла ко мне в ящик, все перерыла, марки рассыпала… Ну почему вы с мамой ей всё прощаете?

— Все ясно. Недостатки нашего воспитания исправляешь собственными кулаками. Ценный лочин. Если я его подхвачу, плохо тебе будет, Энвер, ой, плохо…

На троллейбусной остановке у дока, несколько в стороне от навеса, скучает молодой парень. Он в темных очках, в джинсовом жилете, на шее цепочка амулета. Подошел троллейбус, забрал пассажиров. Парень остался.

Появился Энвер со спортивной сумкой на плече. Когда подкатил очередной троллейбус, вслед за Энвером сел и парень в жилете.

Пассажиров в салоне полно. «Жилет» все время за спиной Энвера,

Возле раскопанной и реставрируемой рыночной площади в крепости сидел Мансур, что-то записывал и исправлял в списке. Неподалеку гомонила стайка студентов. Девушка в майке с эмблемой стройотряда, прищурив глаза, смотрела в сторону куполообразных бань и рыночной площади и мечтательно говорила:

— Мальчики, давайте закроем глаза и представим себе шумную базарную толпу триста лет назад — дервиши, гортанные выкрики, звон караванных колокольчиков на верблюдах. Дух захватывает…

— Зрелище и правда сказочное, но не хочется закрывать глаза на то, что в крепости сносят здания, построенные сто лет-назад. Тебе не жаль? Мне — очень.

— Тебя послушать, сносить ничего нельзя, пусть все будет первобытно, а мы — в пещерах, так?

— Все равно, варварство сносить дома начала века. Потомки нам этого не простят.

Мансур, увлеченный своими записями, и не заметил, как подошел Энвер.

— Умные мысли записываешь? — спросил он у Мансура, кивнув в сторону студентов.

— Наконец появился! Глаза заболели, пока тебя высматривал. Пошли, надо решать.

Ребята двинулись, тесно прижавшись плечами и шепчась. Энвер то и дело беспокойно оглядывался.

— Почему головой крутишь, кого боишься?

— Кажется, дознались про камушки, за шкатулкой уже идет охота. Смотри, — Энвер показал спортивную сумку, в которой лезвием был разрезан бок.

— Чушь! Где связь?

— В сумке была бритва отца, электрическая. В троллейбусе ее украли.

Мансур потрогал у Энвера лоб. Может, друг заболел?

— Точно тебе говорю. В сумке наощупь бритву «Агидель» нe отличишь от шкатулки. Коробка — один к одному…

— Не смеши, пугливым я тебя еще не видел.

Ребята остановились у Караван-сарая, возле небольшого фонтанчика. Мансур подставил лицо под струю, с удовольствием напился.

— Красота! Давай, Энвер, тебе полезно — избавишься от кошмарных видений.

— Смейся, смейся, но сегодня мы пойдем в милицию и сдадим шкатулку. Ясно?

— Ясно. Испугался!

— Пусть. Драгоценности не твои и не мои.

— Хорошо. По перед милицией можно же их показать ювелиру.

— Зачем?

— Интересно, например, узнать, действительно ли у нас гарнитур работы Ашумова и такой ли он ценный. Мы приходим в милицию и объясняем им, какой подарок принесли. Скажи нет?

— Ладно. Где твой ювелир живет?

— Недалеко от зоомагазина. Там и милиция рядом.

— Жди, сейчас выйду, — уже на ходу кричит Энвер и убегает.

…У двери своей квартиры Энвер вдруг замер. Сигарета! Непогашенная сигарета лежала на ступеньке следующего лестничного марша, ведущего на чердак, и клубилась голубым. дымком — ее только что бросили. Но чердак на замке. Значит, на верхней площадке кто-то затаился.

Захлопнув за собой дверь, мальчик прильнул к глазку. Вначале на чердачных ступеньках появились коричневые мокасины, потом светлые брюки, куртка и… вместо лица — поднятый ворот водолазки, в котором чернели прорези для глаз. Энвер отпрянул от двери. Ожил дверной звонок…

Откинуты тома книг, и в руках у Энвера шкатулка с драгоценностями.

Настойчиво дребезжит звонок…

Со шкатулкой в руках Энвер проскочил мимо входной двери на кухню. Засунул шкатулку под рубашку, с трудом открыл окно, выходившее в безлюдный проулок. Но с третьего этажа не прыгнешь.

Стоя на подоконнике, Энвер мгновение размышлял, как добраться до водосточной трубы. Единственный выход — пройти но карнизу. Раскинув руки, цепляясь за выбоины старой кирпичной кладки, мальчик медленно продвигался к цели. Когда остался буквально один шаг до трубы, под ногой выкрошился кирпич.

Уцепившись рукой за крюк фарфорового изолятора, Энвер повис над булыжной мостовой…

Именно в этот момент в переулке появился парнишка, гоняющий па велосипеде, не держась за руль…

…С другой стороны дома Мансур «сигналил» условленным способом — палкой по трубе. Рядом прошел человек в мокасинах, но Мансур на него не обратил внимания.

Подъехал мальчик па велосипеде, с жаром стал что-то рассказывать Мансуру— по жестам понятно, что это рассказ об Энвере, который выбрался из дома по водосточной трубе.

Без раздумий Мансур отнял у парнишки велосипед и кинулся догонять Энвера…

Своего вероломного, как считает Мансур, друга он заметил на остановке садящимся в автобус. Шкатулка, конечно, при нем.

Не уйдет! Что есть силы Мансур жал на педали, преследуя автобус. В одном месте пришлось проскочить на красный свет, обошлось…

На остановке Энвер вышел. Мелькнула вывеска зоомагазина — где-то здесь должен быть старичок-ювелир, о котором говорил Мансур.

В промокшей от гонки рубашке Мансур настиг Энвера. С перезвоном упал на асфальт велосипед, и Мансур, не помня себя от ярости, навалился на бывшего своего друга. Заскакали по тротуару оторванные пуговицы, выпала шкатулка.

— Не знал, что ты на такое способен! Хотел один сдать, без меня! — крикнул Мансур.

— Пусти, я объясню.

— И так все ясно!