Чтение онлайн

В одной из студий телецентра, перед экраном телевизионного монитора — капитан Исрафилов, профессор Тагиев, помощник капитана, с фотокамерой, установленной на штативе, и молодая женщина, ведущая. Мы ее видели в кадре во время передачи, посвященной юбилею Тагиева.

На экране появилась видеозапись той передачи. Профессор забился в угол и на экран не смотрел.

— Что случилось? — обратилась к нему ведущая. — Лучшая передача, масса откликов, меня на летучке хвалили. В чем дело?

Профессор безнадежно и не совсем вежливо отмахнулся.

На экране монитора крупным планом — миниатюра «Девушка с павлином».

— Стоп! — командует капитан. — Снимаем. Пожалуйста, дальше.

Вновь оживает изображение, на экране профессор, в руках у него еще один рисунок:

«О существовании этих рисунков нам, искусствоведам, было известно. Впервые беглое описание миниатюр появилось в печати в начале века. Тогда ими владел Бакинский нефтяной магнат Лианозов. Можно сказать, что я всю жизнь искал «Девушку с павлином». Рылся в местных архивах, запрашивал зарубежные музеи — тщетно. Логично было предположить, что уникальные творения прошлого во время оккупации Баку попали в руки англичан. Я регулярно просматривал каталоги лондонской фирмы «Сотби», торгующей произведениями древнего искусства. Стоимость этих рисунков в валюте выражалась бы шестизначным числом, полагаю…»

— Стоп! — командует капитан, что-то занося в свой блокнот.

Профессор на экране застывает в нелепой позе, с открытым ртом.

Ведущая на экране: «Расскажите телезрителям, каким образом в конечном итоге нашлась рукопись?»

«В сентябре восемнадцатого года, в момент ухода англичан, миниатюры попали в семью потомственных учителей Исмаиловых, стали семейной реликвией. И недавно молодой комсомольский работник из Закатал Алекпер Исмаилов принес ее мне. Позвольте мне поблагодарить его за этот бесценный дар».

Профессор в студии комментирует свои слова:

— Отблагодарил, называется.

Профессор на экране: «Семьдесят лет мне, возраст обязывает. Пора подумать о дальнейшей судьбе «Девушки с павлином» да и всей коллекции. Она подготовлена для передачи в дар Азербайджанской Академии наук…»

— Вот! — выкрикнул Тагиев. — Открытым текстом сказал: «Торопитесь, гражданин вор». Черт побери, сначала бы передать, а уж потом хвастать. Кретин!

Во внутреннем дворике Дворца ширван-шахов одновременно находится несколько групп туристов. Стоит разноязычный гомон. Гиды рассказывают историю каменных плит с причудливой вязью текстов и орнаментов.

Под плитой устроился Энвер с биноклем. Сквозь пролом в стене он держит под наблюдением место в переулке, где подобрали тетушку Айшу и где лежит амулет.

Со свертком в руках во дворике появилась Наргис. Сморщенный носик на ее лукавом лице свидетельствовал о том, что она решает, какую-то задачу. Она обвела глазами плиты, прислоненные к стене, и незаметно их пересчитывала. Взгляд ее останавливается на большой крышке каменного саркофага. Девочка подошла и ладошкой постучала по крышке. Никакого отклика. Она постучала сильней.

Выглянул Энвер и за руку втащил сестру в укрытие:

— Тебе чего здесь надо?

— Меня Мансур послал.

— Да тише ты! Сам-то он где?

— Заболела бабушка Месме. Придет доктор, ему надо дверь открыть, а дома никого. Мансур сказал — ты голодный, вот. — Наргис развернула сверток с едой.

Энвер жевал и одновременно смотрел в бинокль.

— А я знаю, кого вы выслеживаете, — дядьку, который ограбил…

— Знаешь, так молчи. Лучше попить принеси.

— А в чем?

— В чем, в чем. Хоть в подоле. Найди…

Наргис расцвела. Задание, полученное от

брата, означало, что она допущена к делам старших и что ей доверяют.

Сопровождаемый любопытными взглядами девушек-работниц, по монтажному цеху Бакинского завода кондиционеров шел капитан Исрафилов. Хирургическая чистота, белые халаты монтажниц, сосредоточенная тишина. Сопровождающий капитана начальник лаборатории Тофик Асланович привел его к складу…

— По документам отдела снабжения, к вам поступили импортные светодиоды. Можно на них взглянуть? — сказал начальник лаборатории сотруднику склада.

Тот включил электронно-счетное устройство, которое мгновенно указало гнездо хранения.

— Всего в наличии восемнадцать штук. Вам все показать или достаточно одного с паспортом? — спросил сотрудник.

— Попросите псе, — тихо сказал капитан.

— Потрудитесь все, дорогой Руфат.

На столе появляются две коробочки величиной с сигаретную пачку. Одна в заводской упаковке, нераспечатанная. В другой пустуют два гнезда.

— Посмотри, Руфат, кто выписал два диода, — попросил Тофик Асланович.

Руфату этот разговор явно не по душе. Он полистал карточки:

— За вашей лабораторией они числятся. У себя ищите, Тофик Асланович. У нас все в ажуре.

— Не сердись. Спасибо, Руфат.

В лаборатории у опытного образца кондиционера стоял Исрафилов и, подставив распахнутую грудь, наслаждался прохладным потоком воздуха.

— Не увлекайтесь, голубчик, схватите воспаление легких, — сказал Тофик Асланович.

— Закалка.

— На режиме «максимум» замораживается парная курица. Мои сотрудницы пробовали.

Потом капитан уселся за стол и пинцетом стал аккуратно вынимать из гнезд светодиоды, внимательно осматривая ножки: нет ли на них следов пайки.

— Девственно чисты, — сказал капитан, отодвигая коробочку.

Зазвонил телефон.

— Да. Принесите его мне, — сказал в трубку начальник лаборатории и обернулся к Исрафилову: — Один нашелся, ищут последний, но с ним сложности. Он числится за техником Нуриевым, а его уже два дня нет на работе — по неизвестным причинам.

— Нуриев? Что он за человек? — Капитан вынул из кармана диктофон. Но диктофон не включился.

— Покажите, — сказал начальник лаборатории. — Заморозили вы его под кондиционером. Пока батарейки не отогреются, придется вам писать древним способом. Так вот, на выставке радиолюбителей схема стереокорректора Нуриева получила первую премию.

— Как он в коллективе?

— Нам этот гений поперек горла. Делом занимается, когда ему интересно. Что он мастерит в рабочее время, никогда не угадаешь. Да у нас это и проверить трудно.

— А образ жизни?

— С его руками и головой ничего не стоит иметь бюджет академика… И он его, по-моему, имеет.