Чтение онлайн

– А что у вас на сегодня есть лучше? Ну и ассортимент! Праздник Адмиралтейского района, это значит ряженые и ярмарка. Выставка в Чайном домике Летнего сада. Совещание не то сайентологов, не то сантехников в Таврическом дворце...

– Что поделаешь! Суббота мертвый день!

Савва улыбнулся:

– Вот мы и предлагаем его оживить!

– А что вы на меня насели всем скопом? Я что? Я - пожалуйста! воскликнула Светлана Владимировна. Потом сделала паузу и с надеждой спросила: - Вы от меня не отстанете?

Напористая троица синхронно мотнула головами:

– Нет!!!

А Савва счел необходимым пояснить:

– Вы что же, нас вовсе за журналистов не считаете?

Лана устало вздохнула:

– Считаю. Поэтому и покажу вашу бомбу Борюсику...

Лизавета представила, как Борюсик, опустив глаза долу и подправляя пилочкой ногти (он всегда таскал с собой маленький маникюрный прибор), делает вид, что смотрит сюжет, а на самом деле судорожно придумывает, как бы половчее отобрать у них кассету. Картинка получилась невеселая.

– Нет, Светлана Владимировна, кто угодно, только не он!

– А кто? Я обязана проконсультироваться с руководством, иначе меня уволят. Вы этого добиваетесь?

– Нет, мы хотим, чтобы "Новости" работали как новости, а не как бюро апологетических услуг!
– честно ответил на вопрос Саша.

– Без консультации не могу, считайте меня трусихой!
– так же честно повела себя Светлана Владимировна.
– Если вам не угоден Борюсик, могу поговорить с Ярославом! Сегодня он дневальный от высшего руководства!

Лукавый Ярослав Крапивин был ответственным за вещание всего канала и, соответственно, непосредственным начальником шеф-редактора "Новостей". По образованию инженер-путеец, он, как птенец иезуитов, умел не смотреть собеседнику в глаза, постиг науку политической интриги и научился сохранять хорошую мину, какой бы плохой ни была игра. Трусом, как Борюсик, Ярослав, безусловно, не был, а если чего и опасался, так это не попасть в струю, не угадать, откуда дует ветер удачи.

– Хорошо, пусть лучше Ярослав, - задумчиво произнесла Лизавета.

А Савва - тот просто обрадовался:

– Да, да, только вы не очень-то вмешивайтесь, когда я буду его уговаривать.

– Ничего не обещаю, - буркнула Лана, явно довольная собой. Такой выход ее устраивал. Ей тоже не нравились гимны и оды в "Новостях", но взбунтоваться открыто она не могла и не хотела.

Ярослав явился по первому зову. Плотный, приземистый, взгляд сквозь очки мрачный, загадочный, руки засунуты в карманы брюк. Сами брюки то ли от Армани, то ли от Версаче, очень элегантные. Пуловер из ангоры явно тоже был создан по проекту мастера высокой моды, так же как и кипенно-белая рубашечка.

– Как живете-можете?
– ласково пробасил Ярослав. Голос у него был низкий и нежный, будто взбитые сливки.
– Какие проблемы?

Ярослав обожал разрешать проблемы. Иногда складывалось впечатление, что его можно не кормить хлебом и не платить зарплату, но если в наличии будет достаточное количество пригодных для разрешения проблем, он станет работать невзирая ни на что. Впечатление сие, как и многие другие впечатления, было обманчивым. Ярослав бессребреником не был и интерес свой не забывал.

– Так какие проблемы?
– повторил вопрос Ярослав.

– Вот, репортаж у нас.
– Лана протянула ему текст.

Начальник поправил квадратные очки и погрузился в чтение. Читал он медленно. Об этом знали все. Поэтому Савва дал ему пять минут. Наконец они дождались первой реакции. Ярослав поморщился и брюзгливо сказал:

– Зачем нам это надо?

Лишь тогда коварный корреспондент как бы невзначай бросил:

– С этим сюжетом мы можем на день опередить Москву. У них будет готов только завтра...

Отстать от столицы Ярослав боялся почти так же сильно, как упустить птицу политического счастья.

– Погоди, - отмахнулся он сначала от репортера, но тут же встрепенулся: - Откуда такая информация?

Савва многозначительно и тонко улыбнулся. "Вы знаете, что я знаю, где можно раздобыть такого рода полуконфиденциальные сведения, и знаете, что моя информация, как правило, проверенная" - вот что примерно должна была означать эта улыбка. Улыбки и намеки действовали на Ярослава, как и на всякого другого интригана, куда сильнее, чем прямые аргументы. Он кивнул, показывая, что ухватил основную мысль репортажа.

– Это все доказано?

– Да, на видео есть необходимые документы, - солидно объяснил Маневич.

– Твой, что ли, сюжет?
– Имя и фамилия корреспондента, как и положено, были написаны в правом верхнем углу листочка с текстом, только ответственный за весь эфир Петербургского телевидения не считал для себя обязательным вникать в подобные мелочи.
– Где накопал информацию?

– В столице.
– Саша сообразил, какую тактику выбрал Савва, и решил поддержать его.

– Скользкий материальчик-то, опасный!

– Кто не рискует...
– Савва снова многозначительно усмехнулся и достал сигареты. Он, как и положено человеку, играющему в Печорина, и обидчивому, как Грушницкий, курил не стандартные "Мальборо" или "Кэмел", не "Лаки страйк" или "Союз-Аполлон", а черный "Житан". В полном соответствии с этикетом Савельев протянул пачку руководителю: - Будете, Ярослав Константинович?

– Нет, - искренне ужаснулся Ярослав, - спасибо.
– И тут же вернулся к гораздо более важным для него баранам: - Я, пожалуй, сначала проконсультируюсь.
– Он посмотрел на Сашу.
– Кассета с тобой?

Журналисты переглянулись. Если начальник заберет кассету - пиши пропало. Копия у них есть, но если отправить материал на долгие согласования, его уже не выпустит ни один редактор. Следовало вырвать согласие Ярослава сейчас, и только сейчас, чего бы это ни стоило.

Савва еле заметно моргнул - мол, отойдите и не вмешивайтесь. Именно Савва имел на Ярослава странное влияние. Вероятно, из-за мировоззренческого сходства - и тот и другой были заядлыми заговорщиками. И в семнадцатом веке оба выбрали бы яд и плащ, а не палаш и кирасу.