Чтение онлайн

Саша Маневич докурил сигарету, и они отправились к Савве в больницу.

ЯБЕДА

Петербургский Центр по лечению острых отравлений с некоторых пор работает на полную мощность. Когда-то были десятки пациентов, потом сотни, теперь - тысячи отравленных. И все нуждаются в госпитализации.

Все это не потому, что в городе бушует шайка злобных отравителей. Нет, конечно, преступлений много, криминальные отравления по нынешним временам не сенсация. То председателю круглого стола предпринимателей и его секретарше в чай соли подсыплют, и не обычной сольцы, шутки ради, а соли какого-нибудь металла потяжелее. Или молодая жена решит подкормить мышьяком престарелого, когда-то знаменитого и богатого, а теперь больного и стремительно беднеющего мужа-артиста. Или внучек бабушке в кашку серных спичек намешает.

Но это все - любительщина, дилетантизм. Серьезных конкурентов проще устранять при помощи взрывчатки. А нелюбимых жен и мужей, соперников в любви и зажившихся родичей в наши дни если и устраняют, то с помощью ножа и топора.

Яд, особенно бытовой, штука ненадежная. Того и гляди с дозой ошибешься или стаканы перепутаешь. Поэтому убийцы перешли на холодное и огнестрельное оружие. Благо на рынке можно прикупить что угодно. Хоть базуку. Хоть миномет.

И все же, несмотря на то, что новое поколение убийц выбирает не цианид и не мышьяк, каждый, даже если он не наследник престола или финансового магната, может претендовать на честь быть отравленным. В опасности и кесарь, и слесарь. И уже не звучат анахронизмом слова "Отведай и ты из моей чары". В конце двадцатого века в России легко отравиться кильками, но и водкой тоже можно.

Лизавета и Саша без труда нашли Савву. Он лежал не в отдельной палате, как предприниматель от психологии, а в трехместной - правда, вполне современной, с хорошими кроватями и хорошим оборудованием. По крайней мере, стойки для капельниц были явно западноевропейских кровей, тумбочки не традиционно обшарпанные, а белье свежее. Вероятно, Центр некогда включили в список медицинских заведений, достойных получения гуманитарной помощи. Вот она-то и придала старым, впрочем, аккуратно отремонтированным стенам некоторый лоск. Врачи в Центре, по слухам, тоже работали по мировым стандартам.

Словом, Савва не имел морального права жаловаться. Тем не менее он лежал на койке у окна с лицом Чайлд Гарольда, заброшенного судьбой-злодейкой в убогий лазарет вместо султанского сераля. Заметив гостей, он слабенько улыбнулся и еле заметно кивнул.

А вот его соседи были приятно удивлены, увидев воочию красивую ведущую теленовостей.

– Это же надо, он и вправду с телевидения, - гаркнул лежавший под "искусственной почкой" бравый пилот - от вены на его левой руке к огромному черному ящику тянулась тоненькая трубочка. Лизавета, как-то делавшая сюжет о проблемах тех, кто постоянно нуждается в очищении крови из-за почечной недостаточности, знала, что это аппарат для гемодиализа.
– Надо же, а я не при параде. Черт дернул именно дагестанского купить, хотя этикетка и показалась подозрительной.
– Пилот бережно дотронулся до прозрачного шланга, по которому отсасывался яд, попавший в крепкий организм летчика вместе с коньячком подвального разлива.

Не придавая значения тому, что гости пришли не к нему, а к соседу по палате, пилот принялся рассказывать свою горестную историю.

Неделю назад он решил расслабиться вместе с давним другом встретились случайно в аэропорту Пулково. Встретились, купили коньячку. Итог - один на больничной койке, другой на погосте. Впрочем, летчик, чудом выживший после дегустации (просто потому, что выпил за дружбу чуть меньше), ничуть не унывал. Сразу бросалось в глаза его жизнелюбие. Он и впредь, несмотря ни на что, будет пить и покупать выпивку незнамо где.

– Самое смешное, мне наши рассказали, милиция потом этот ларек проверила - все чисто, никакого бодяжного коньяка, и водка как слеза! Вот невезуха!
– закончил он рассказ.

Журналисты, уже уставшие снимать сюжеты о работе подпольных винно-водочных заводиков, предупреждать граждан о большом количестве подделок, в том числе опасных для жизни и здоровья, и призывать к бдительности, переглянулись. Перед ними лежала живая иллюстрация к грустной повести о том, что сколько ни призывай русака требовать сертификат качества, он все равно покупает водку просто так. Саша Маневич не удержался и дал совет:

– В следующий раз будьте внимательнее.

– Да уж, с полустертой наклейкой покупать не буду!
– согласился пилот и тут же переключился на Лизавету: - А вы в жизни совсем не такая, как на экране. Высокая...
– Было видно, что он любитель женщин вообще и женщин с ростом за метр семьдесят в особенности.

– Да, камера чуть меняет человека, - вежливо ответила Лизавета.

Узнающих ее телезрителей можно было разделить на три категории - на тех, кто считал, что в жизни она лучше, чем в телевизоре; на придерживающихся прямо противоположной точки зрения; и на тех, кто уверял, что и там и там она одинаково хороша или плоха. Лизавета ни с кем не спорила и для каждого находила вежливый, но стандартный ответ.

– А вот скажите, вы там наизусть шпарите?
– Летчик явно настроился на длинное и подробное интервью.

– Нет, у нас есть специальный аппарат, телесуфлер, вроде вашего автопилота.
– Лизавета перевела название телемашинки на доступный летчику язык.

– А, я так и думал. А слова...

На третий традиционный вопрос телезрителей Лизавета ответила раньше, чем летчик успел договорить:

– Тексты я пишу сама, а информацию мы получаем от разных агентств.

Она уже приготовилась рассказывать, что такое агентства, но вмешался болящий Савва. Он, еще минуту назад такой недвижимый, такой страдающий, зашевелился, привстал и скомандовал:

– Давайте выйдем в коридор, поговорить надо.

Правда, в коридоре Савва опять вспомнил, что в больнице следует болеть. Скривившись, он прислонился к подоконнику и далее говорил тихим голосом, который вполне подошел бы для озвучивания партии умирающего лебедя.

– Спасибо, что навестили.

– Что ты! Не стоит! Это наш святой долг и почетная обязанность! Саша попытался разбудить Саввино чувство юмора.

Савва устало прикрыл глаза, давая понять, что он ценит столь трепетное отношение коллег к их обязанностям.

– Ну, какие новости?

– Да особо никаких, вот кабинеты разгромили. Ярослав даже милицию вызвал...

Саша Маневич не успел договорить. Чайлд Гарольд, погруженный в собственные беды, перебил его, задав очередной вопрос:

– А про меня что говорят?

– Да особо ничего.
– Саша незаметно дотронулся до Лизаветиного плеча - мол, молчи.

– Совсем ничего?
– Савва возвел глаза к потолку.

– Говорят, что отравился...

– Отравился? Вот просто отравился!
– В голосе больного звенела горечь, он страдал от несовершенства мира, не сумевшего понять и осознать.
– Значит, просто отравился...

– Да, сейчас же бодяги до фига продают, а ты - любитель пропустить рюмочку, - невозмутимо продолжал Саша.
– Нет, все тебе очень сочувствуют, желают скорейшего выздоровления, собираются навестить...

– Навестить...
– печальным эхом откликнулся Савва.

– Завтра, наверное, Лидочка придет со Славиком Гайским...

– Лидочка, со Славиком...
– уже едва слышно произнес Савва.

– Да не переживай ты так!
– Саша, оторопев, принялся успокаивать друга. Но тот неожиданно пришел в себя.