Чтение онлайн

Холлис попросил Лизу дождаться, пока не уйдут все американцы с женами. "Странно, - подумал Сэм, - большинство курсантов осталось здесь". Он заметил, что один из них направляется к ним с Лизой.

Джеф Руни поздоровался с ними приветливо и как бы примирительно.

– Хотелось бы, чтобы ваши парни знали, что я чувствую себя ужасно из-за случившегося, - сказал Руни.

Сэм посмотрел ему в глаза и ответил:

– Вы себя почувствуете намного хуже, когда в Штатах вас арестует ФБР. Вас приговорят к заключению в федеральной тюрьме на весь остаток жизни. Там у вас будет возможность подготовиться к экзаменам в ВВС.

Казалось, Руни потерял дар речи.

– Разве вам не сообщали, что ваших людей арестовывают по двести человек ежегодно?
– продолжал Холлис.

– Нет... они... я ничего не читал об этом...

– Даже западным газетам не известно все на свете, идиот!
– рявкнул Сэм.
– Убирайся с глаз моих!

– Простите меня...

– Вам все хорошо известно, Руни, - вмешалась Лиза.
– И вы знаете, какая это чудовищная система. Вы все знаете, и вам нет оправданий. Вы ничтожество. Убирайтесь!

Вокруг них столпились молодые парни и девушки.

– Простите, - повторил Руни.
– Я действительно... я не могу понять, почему полковник Буров...

– Тогда почему вы не можете собрать курсантов и заявить Бурову организованный протест?
– спросил Холлис.

– Нам нельзя... Мы не можем...

– Да, вы не можете, потому что из вас такие же американцы, как из Чингисхана или из полковника Бурова. Вы никакого понятия не имеете о том, что значит быть свободным человеком с правами и обязанностями.

– Нет, я знаю об этом. Меня этому здесь учили!

– Вы не могли этому научиться здесь.
– Лиза ткнула Руни пальцем в грудь.
– Вы должны жить этим изо дня в день. Ну же, Руни, покажите, как вас научили отстаивать свое право на свободу слова, гарантируемое обеими нашими конституциями. Подобная тренировка пойдет вам только на пользу.
– Она оглядела собравшихся.
– Да и всем вам тоже.

Курсанты молчали. Холлис видел, что некоторые из них сейчас задумались над Лизиными словами. Но большинство стояли с таким видом, который бывает у людей, когда они слышат призыв вооружаться и притворяются, что оратор обращается к кому-то другому.

– Разве вы не понимаете, что у вас права на жизнь, свободу и поиски счастья не больше, чем у любого здешнего заключенного?
– спросил Сэм.
– Вы никогда не задумывались о том, что происходит с курсантами, отчисленными из школы?

– Вы стараетесь совратить нас вашей типичной западной пропагандой! Мы не поддаемся на эти провокации!
– выкрикнул курсант Джон Флеминг.

– Если собираешься спорить с ними, так спорь как американец, а не как русский тупица!
– осадил его Марти.

– Что происходит с курсантами, которых отсеивают?
– спросила Лизу Сьюзи Трент.

– Заткнись! Неприятностей захотела?
– рявкнул на Сьюзи Руни.

– Я хочу знать, - ответила она.

– Я буду говорить как американец, - обратился ко всем курсант Сонни. Эти двое злоупотребляют своими правами на свободу собрания и свободу слова. Они подстрекают нас к мятежу и выдают себя за праведников и миротворцев. Предлагаю арестовать их и доставить в штаб.

– Ваш хозяин, Петр Буров, собирается устроить незаконную казнь... сказал Сэм.

– Ничего незаконного в ней нет!
– заорал Сонни.
– Здесь существуют свои законы, Холлис, и Додсон нарушил один из них. Он знал, что этот проступок карается смертью.

– А что ты скажешь по поводу тех десятерых, выбранных наугад, которых тоже собираются казнить? В цивилизованном обществе такое называют репрессиями и считают абсолютно незаконным действием.

Сонни приблизил лицо почти вплотную к лицу Холлиса.

– Не хочешь ли ты сказать, что мы - нецивилизованные люди?
– угрожающе спросил он.

Лиза оттолкнула Сонни.

– А как ты называешь казнь военнопленных, которые исполняли свой долг и осуществляли свое право бежать из места заключения согласно Женевской конвенции?

– Она права. По международной конвенции казнь - незаконное действие, сказал негромко кто-то из курсантов.

– Большинство из нас служит в Советских ВВС. Нам известно, что нельзя казнить офицера. Может быть, нам составить письменную ноту Бурову... предложил Эрик Ларсон.

– Не стоит беспокоиться, - раздался голос Бурова. За его спиной стояли шесть пограничников. Он оглядел собравшихся.
– Итак, вы пытаетесь повторить здесь американскую революцию? У нас уже была собственная революция, спасибо.

Холлис подошел к Бурову и произнес:

– Я думаю, что эта группа курсантов никогда больше не будет прежней, полковник.

– Полагаю, вы правы.

– Отмените казнь.

– Нет, я более, чем когда-либо, убежден, что она необходима. Вам всем необходима.
– Буров обратился к Марти, Джефу Руни, Сьюзи Трент и другим курсантам.
– Я одобряю ваши действия. Профану, вероятно, показалось бы, что вы и вправду верили в то, о чем говорили.

– Я поверила всему, что услышала об этом ужасном завтрашнем убийстве, прошептала Сьюзи.

– Кто-нибудь хочет что-либо добавить к словам этой молодой леди?

– Да, полковник, по-моему, она и раньше скрывала предосудительные и оскорбительные мысли о нашей социалистической отчизне, - сказал Джон Флеминг.

На этот раз никто не посоветовал Флемингу не говорить как русский тупица.

– Ты просто кусок дерьма, - рявкнул на него Холлис.

Буров посмотрел на часы.

– Сейчас двенадцать двадцать пять, полковник. Если вы и мисс Родз немедленно не покинете помещение, то, вероятно, не успеете попасть домой до наступления комендантского часа. В таком случае вас просто пристрелит патруль. Спокойной ночи.

Холлис взял Лизу под руку и повел к выходу.

– Я прошу вас, измените решение для нашего общего блага, - сказала Лиза Бурову.

– Лучше поспешите. Мне бы хотелось увидеть вас завтра у себя в кабинете, а не в морге, - усмехнулся Буров и обратился к курсантам: Продолжайте праздновать Хэллоуин.

Лиза и Холлис заторопились к своему коттеджу.

– Боже мой, я горжусь тобой, Сэм Холлис, - сказала Лиза.

– Ты тоже держалась просто молодцом.

Как только они вошли в дом, Лиза закрыла дверь на засов и рухнула в кресло. Она бессмысленно уставилась в погасший камин.