Чтение онлайн

– Нет.

– А я, пожалуй, выпью. Очень нервничаю.

– Я заметил.

Раздался звонок в дверь.

– Я открою, - сказала Лиза, спустилась вниз и вернулась вместе с Чарлзом Бенксом.

– Привет, Сэм, - поздоровался тот.
– Лиза уверяет, что я не помешаю своим несколько бесцеремонным приходом.

– Значит, не помешаете. Снимайте пальто, Чарлз.

– Нет, благодарю, я зашел всего на несколько минут.

– Выпьете? Правда, у нас только скотч.

– Совсем чуть-чуть. С содовой или водой.

Лиза подала Бенксу стакан со скотчем.

– Прежде чем начался прощальный вечер, позвольте мне первому искренне пожелать удачи в вашей работе и личного счастья.

Они чокнулись и выпили.

– За свою жизнь я довольно часто сталкивался с подобными скандалами, продолжал Бенкс.
– Мой отец ведь тоже был дипломатом. Он работал здесь в 1933 году в первой дипломатической миссии после революции. Тогда мне было восемь лет, и я немного Помню Москву. В то время она выглядела весьма мрачно. Когда мне было лет десять, я видел Сталина.

– Поразительно!
– воскликнула Лиза.
– Вы помните его?

– Помню запах табака, исходящий от него. Отец тогда в шутку сказал мне, что я вижу царя всех русских. Я рассмеялся, а моя мать чуть не упала в обморок.

– Значит, вы не всегда были таким вежливым и сдержанным, не так ли? улыбнулся Холлис.

– Да, это была моя первая дипломатическая бестактность.
– Он огляделся.
– Было бы неплохо поставить какую-нибудь музыку.

Лиза кивнула и подошла к магнитофону.

– Чарлз, вы знаете Жанну Бичевскую - русскую Джоан Бейз?

– Боюсь, что я не слишком хороший знаток современной русской музыки.

Мягкие звуки гитары и чистый русский голос заполнили комнату.

– Ее песни навевают на меня меланхолию, - сказала Лиза.
– Я попыталась устроить ее турне с концертами по Америке, но они не дают ей выехать из страны.

– У нее прекрасный голос, - согласился Бенкс.
– По крайней мере ей не запрещают петь.

Он подошел к магнитофону и прибавил громкость.

– По-моему, вот так будет нормально, - сказал Бенкс.
– Так вот что я хотел вам сказать. Первое. Вы снова отлучались на какое-то время, и у нас, и у Вашингтона возникли опасения, что вы влипли в какую-то грязную историю. Поэтому посол потребовал, чтобы вы оставались на территории посольства до тех пор, пока в сопровождении службы безопасности вас не отвезут в аэропорт утром в понедельник. Полагаю, что это решение не слишком расстроит вас.

– Мы с Лизой намеревались в воскресенье отправиться в церковь, - сказал Холлис.

– Почему вы так провоцируете их, подвергая и себя, и Лизу опасности? с раздражением спросил Бенкс.

– Чарлз, неужели вы полагаете, что советские власти и КГБ станут покушаться на вашу жизнь в то время, когда наши дипломаты обсуждают вопросы о новой эре советско-американских отношений?

– Советское руководство, возможно, и не станет, - возразил Бенкс, - а вот действия КГБ ни я, ни вы не сможете предугадать. Эта проблема касается и мистера Айлеви, чья организация, похоже, проводит свою собственную политику. В сущности, у КГБ и ЦРУ одинаковая задача развалить любое возобновление дружественных отношений между нашими странами.

– Это чрезвычайно серьезное заявление, - заметил Холлис.

– Тем не менее именно так считают все дипломатические крути.

– Чарлз, мне очень не нравится, когда дипломаты морализируют. Моя работа, как и деятельность Айлеви, может не вызывать у вас симпатии. Но, к несчастью, она необходима. Всегда подразумевалось, что дипломатическая служба будет обеспечивать поддержку разведке, находящейся в пределах своей миссии. Мы никогда вас ни о чем не просили. Мы ни разу не скомпрометировали здесь дипломатический персонал. И единственное, на что мы вправе рассчитывать, - это взаимопонимание.

– Что касается меня лично, то я полностью согласен с вами. Тем не менее опасения посла, опасения самого Белого дома, если хотите знать правду, заключаются в том, что один из вас - вы, Сэз Айлеви, морской атташе, военный атташе или еще кто-то, кто работает на вас, - завладев нынешним делом Фишера и Додсона, использует его в качестве орудия разрушения дипломатической инициативы. Я сказал достаточно.

Холлис подлил Бенксу еще скотча.

– Боюсь, что последнее слово окажется за мной, Чарлз. Вы боитесь нас, как пещерных людей. Однако хочу, чтобы вы вспомнили, сколько достижений военных и разведки, за которые было заплачено кровью, пустили на ветер именно госдепартамент и дипломатическая служба. Я сражался на войне, мой отец и ваш отец... Я прекрасно помню имя Прескотта Бенкса. Вспомните Ялту и Потсдам, когда ваши предшественники отдали Сталину все, кроме западной лужайки Белого дома. Вот почему мы сейчас и оказались в этом дерьме.

Румяное лицо Бенкса стало еще краснее. Он глубоко вздохнул и сделал глоток скотча.

– Да, это были для нас не самые приятные часы. В старости мой отец весьма сожалел о своей тогдашней роли.

– Конечно, прошлое - это пролог к будущему, но вы чересчур углубились в события, случившиеся еще до моего рождения, - напомнила Лиза.

– Ну, поговорим теперь о наших делах. Как вам известно, родители Фишера потребовали вскрытия тела своего сына. Мы получили его результаты, проговорил Бенкс.

– Ну и?

– Медэксперт утверждает, что не травмы стали причиной смерти Фишера.

– А что же послужило причиной его смерти?
– спросила Лиза.

– Остановка сердца.

– Остановка сердца - это причина всех смертей, - заметил Холлис.
– А что вызвало остановку сердца?

– Частично она вызвана травмой. Но главным образом - алкоголем. В крови и тканях мозга мистера Фишера обнаружено смертельное количество алкоголя.

– Кагэбэшники ввели ему в желудок алкоголь до его смерти - через желудочный зонд, - заключил Холлис.
– Превосходный яд, почти повсюду пользуются этим методом.

Казалось, Бенкс испытал неловкость от того оборота, который приняла их беседа.

– В самом деле? Такое возможно сделать?
– Он так посмотрел на Холлиса, словно тот открыл ему глаза на мир.
– Это ужасно!

– Так что, у нас нет улик?
– спросила Лиза.

– Совершенно верно, - подтвердил Бенкс.

– Вы верите, что мистер Фишер был убит?

Бенкс задумался.

– Косвенные улики, конечно, указывают на это, - сказал он.
– Я не идиот, Лиза, и посол тоже не кретин.