Чтение онлайн

– А там можно достать книги на русском?

– Думаю, да, - кивнул Холлис.

– "Мертвые души", - сказал Суриков.
– "Мертвые души"...
– Он оглядел Холлиса с ног до головы, и на его губах появилась саркастическая улыбка. Неужели мы так скверно одеваемся?

– Боюсь, что да.

– На вас эта одежда смотрится еще хуже.

– Благодарю вас, - отозвался Холлис.

– Итак, друг мой, из "Правды" я узнал, что вы покидаете Россию. Меня это известие потрясло. Я не знал, придете ли вы сегодня вообще. И очень волновался.

– Теперь моя дипломатическая неприкосновенность сомнительна, генерал. Так что вам не надо спрашивать, уверен ли я, что за мной не следили, потому что меня это беспокоит не менее вашего.

– Да неужели? Я могу расстаться с жизнью. Вам же грозит лишь тюремное заключение.

– Я, наверное, позавидую вашей пуле в голову, если получу срок пять или десять лет здесь.

– Итак, как мы оформим нашу сделку?
– пожал плечами Суриков.

– Мы не заключали сделку.

– Но заключим. Когда вы улетаете?

Холлис ответил саркастическим тоном:

– Ведь об этом сказано в вашей "Правде", не так ли?

– Там не упомянуто, когда вы покидаете страну.

– Вот как? Ну что ж, я улетаю в среду.

На лице Сурикова появилось удивление, и он спросил:

– А кто займет ваш пост военно-воздушного атташе?

– Еще не знаю.

– Я буду иметь дело с новым военно-воздушным атташе или с кем-нибудь еще?

– Мы обсудим это перед тем, как расстаться.

– По-моему, вы привираете. Я знаю, что вы улетаете завтра, а также мне известно, как зовут вашу замену - полковник Филдз, - проговорил Суриков.

Холлис кивнул. Наверняка слухачи посольства подслушали его разговор с Келлумами, или сами же Келлумы рассказали все кагэбэшникам.

– Об этом вам рассказали в КГБ?
– спросил Холлис.

– Совершенно верно. Они наврали мне имя нового военно-воздушного атташе. И сказали, что вы улетаете в понедельник, а не в среду.

– Почему же они рассказали вам об этом?

– Им нравится производить на людей впечатление своей осведомленностью. Кстати, я не офицер военной разведки, если вы об этом подумали. На самом деле КГБ хотелось бы знать, известен ли полковник Филдз мне, кому-нибудь из моих сотрудников или кому-нибудь из наших людей за границей. Очевидно, на него составляется досье, вот они и обратились ко мне.

– А как точно называется ваша должность в Советских ВВС, генерал?

– Это то, что вы назвали бы G-1. Начальник отдела кадров ВВС.

– И чем же вы ведаете?

– Да, по сути дела, всеми Советскими ВВС. У меня хранятся личные дела и документы полумиллиона человек. Это, конечно, не слишком романтичная и приятная работенка, однако через мой письменный стол проходит довольно много интересного.

– Откуда КГБ известно имя полковника Филдза?

Суриков пристально посмотрел на Холлиса и ответил:

– Думаю, они проникли в ваше посольство.

– А как же выглядел этот запрос?

– Меня вызывали несколько дней тому назад в Лефортово.

– Испугались, генерал?

– Чрезвычайно.

– И с кем же вы беседовали?

– С полковником Павличенко.

– Высокий, блондин, недовольно надутые губы и голубые глаза?

Суриков поднял брови.

– Именно так. Вы знакомы с этим человеком?

– Я знаю его под другой фамилией.

– После посещения Лефортова я, более чем когда-либо, хочу уехать отсюда, - проговорил Суриков.

– Я прекрасно понимаю, как вы себя чувствуете.

– Вы можете вывезти меня отсюда?

Холлис не был уполномочен сказать "да", но настало время подвести черту в этом деле.

– Смогу, если оплатите проезд.

– Половина сейчас, половина - на Западе.

– Понятно.

– Это опасно? Я имею в виду - выбираться отсюда?

– Конечно.

– Я волнуюсь не за себя.

– За внучку?
– спросил Холлис.

Суриков промолчал.

– Это опасно, - равнодушно продолжал Холлис, - но не потребует от вас многого, не считая нервов. А она нервная девушка?

Суриков затянулся сигаретой и ответил:

– Она верующая. Вы видели нас в церкви?

– Да.

– Тогда вы понимаете, почему я хочу уехать отсюда.

– Думаю, да.

– С тех пор как я встретил Бога, моя жизнь превратилась в сплошное мучение. Все из-за моей внучки, Наташи. Она - свет моей жизни, Холлис.

– Очень красивая девушка. Она говорит по-английски?

– Да.

– С ней все будет хорошо. Она выйдет замуж за богатого американца или англичанина и заживет счастливо. Вы верите в это?

– Очень бы хотелось. К несчастью, она хочет стать монахиней.

– Вот как? Что ж, она сделает то, что хочет, генерал.

Небо помрачнело, покрылось тучами, и на землю упали редкие капли дождя. Они разбивались о надгробия и брызгами рассыпались на упавшие увядшие листья.

– Итак, я вас слушаю, генерал.

– В нескольких километрах севернее Бородина, - заговорил тот, - некогда располагалась наземная школа Советских ВВС для обучения американской тактике воздушного боя, боеспособности и вооружения. Инструкторами там были американцы. В общем, это невероятная история, и вы должны слушать очень внимательно. Постепенно характер обучения изменился, и из школы истребителей она превратилась в то, чем является в настоящее время. В школу шпионов.

– И это - половина вашего секрета? Мне все это уже известно.

Суриков повернулся к Холлису.

– Что?..

– Вы не сможете добраться до Лондона за такую цену. Извините, мне очень жаль.
– Холлис пошел прочь. Он шагал как человек, уходящий от неверной любовницы с надеждой на то, что через десять шагов она бросится его догонять. Суриков остановил его.

– Вы не можете... а как вы узнали об этом?..

– Я ездил в Бородино. Поэтому меня и выгоняют из страны. И мне известно, что там находятся американцы. Мне очень жаль. А я-то думал, что вы знаете больше...

– Знаю!
– воскликнул Суриков.

Холлис остановился и повернулся к генералу.

– Так о чем вы собирались рассказать мне в Лондоне? Что представляет собой вторая половина вашего секрета?

Суриков нервно облизнул губы.

– Я... я поставляю туда учеников. В действительности они не из КГБ. Сами кагэбэшники не доверяют своим методам вербовки. Им нужны истинные русские патриоты, готовые стать пилотами ВВС. Мой отдел занимается подбором кандидатов в эту школу. Я рассказал достаточно, чтобы вызволить меня отсюда, полковник?