Чтение онлайн

— Вообще-то я уже давно на гражданке, — пробурчал он, — И твоим приказам больше подчиняться не обязан.

— А я тебе, капитан в отставке Алан Дюпре, приказывать и не собираюсь, — весело ответил Красс.

— Знаю, — мрачно заверил его Дюпре, — Все еще хуже — ты меня просто попросишь.

Когда за советником закрылась дверь, Дюпре помолчал немного, а потом усмехнулся.

— Этот твой Граф, как бульдог — вцепится, не отдерешь. В министры метит?

— Ему не нужно. Министры приходят и уходят, а он остается, — ответил полковник.

— А что ему нужно?

— А тебе? Вот ты лично, Алан, почему стал учителем? — спросил Красс улыбаясь.

— Это намного безопаснее, чем бегать с тобой под пулями, — буркнул Дюпре.

Красс приподнял бровь, не отводя взгляда от лица Дюпре и продолжая молчать.

— Ты хоть знаешь, сколько мне теперь платят?! — повысил тот голос.

Красс продолжал безмятежно улыбаться.

— Ну ладно! — сдался Дюпре, — Просто эта работа мне нравится! В этом все дело.

— Вот и Графу нравится его работа, — спокойно объяснил полковник, — И в этом все дело. А еще Граф плохо тебя знает. Он не видел, как ты вербуешь людей. Само существование неглупой, но несогласной с тобой девчушки для тебя вызов. Ведь не успокоишься, пока не вобьешь ей в голову свой образ мыслей. Так? Вижу что так. Советник лишь зря время тратил на уговоры. Эта Лиза тест на гражданский доступ сдаст. Для тебя это дело чести.

— Что ж ты советнику об этом не рассказал?

— А зачем лишать человека вкуса пусть маленькой, но победы? Уж ты-то как бывший пси-аналитик должен понимать. К тому же выходит я оказал Графу услугу, и он мне теперь должен.

— Ну, полковник! Ну, хитрец! — Дюпре восхищенно покачал головой.

— Мне об этом уже говорили, капитан в отставке Алан Дюпре.

— 7-й, выхожу на заданную траекторию. Цель слева по курсу. Выпускаю пчел, — отрапортовала Лиза и вышла из пике. От подвески ее когга аккуратно отделились две ракеты с боеголовками, начиненными наноботами радиоразведки, и умчались к цели.

— Понял 16-й. До прояснения обстановки действует паттерн 3. Если на объекте отсутствуют нонкомбатанты, переходите к первому паттерну и запросите дополнительные инструкции.

— Принято, — подтвердила Лиза.

Дюпре стоял, упершись руками в кафедру и ждал, пока под его тяжелым взглядом класс затихнет. Ждать ему пришлось недолго.

— Я Алан Дюпре, — представился он, — Вы класс, сформированный из детей мигрантов. Я буду преподавать вам то же, что и миррским ученикам, но более углубленно, поскольку вы пропустили начальную школу. Я буду учить вас думать. Зачем? Потому что мне за это очень хорошо платят. Кто платит? Наше государство. Почему наше государство так много мне платит? Потому что оно во мне сильно нуждается. Почему Мирра так сильно нуждается в преподавателях "основ социальной этики и рационального мышления"? Потому, что у нас демократия. Демократия означает власть народа. И в этом вся проблема. Народ вполне может быть безграмотен, ленив и фанатичен. Народ может ошибаться. Доверить такому народу власть все равно, что доверить обезьяне плазменную гранату — может она и не подорвет себя или окружающих, но лучше обойтись без подобных экспериментов. У Мирры сильнейшая армия в галактике. У нас мощнейшая экономика. Самые передовые технологии. Это вам не граната. Это транспространственная ракета с боеголовкой из антиматерии. И наше государство не хочет, чтобы на кнопке запускающей эту ракету лежал заскорузлый палец обезьяны. Или какого-нибудь идиота, за которого проголосовало большинство недалеко ушедших от обезьян. Как этого избежать? Отказаться от демократии, отдав безвозвратно власть достойным и надеяться на их добросовестность и неподкупность? А кто сказал, что эти достойные и неподкупные, получив неограниченную власть, не перестанут быть ими? И что тогда делать? Власть это как оружие — ее легко отдать в чужие руки, но забрать потом назад крайне сложно. В особенности, если у тебя самого оружия уже нет.

— Очень странно слышать подобное от учителя на планете, которой больше сотни лет правил диктатор. Тем более что навязанная им с помощью насилия и вопреки воле народа безжалостная политическая система действует до сих пор. Иначе бы мы здесь не сидели, — Лиза Сивот обворожительно улыбнулась замолчавшему учителю и остальным ученикам, с нескрываемым почтением уставившимся на посмевшую осадить самого Дюпре, о суровом нраве которого шепотом рассказывали байки старшеклассники, — Или я не права? Вы что передумали и теперь считаете, что настоящая демократия все-таки лучше миррской пародии на нее и так называемый основатель ошибался?

Дюпре сосчитал про себя до десяти и улыбнулся в ответ.

— Отличный вопрос, — согласился он, — У тех, кто знает, как на Мирре возникла "новая система" и имеет перед глазами пример ее основателя, может создаться впечатление, что наиболее прямой путь к процветанию это вручить неограниченную власть какому-нибудь подходящему человеку. Если это сработало у нас, то почему бы подобному не сработать и в других государствах галактики? Однако все имеет свою цену. С какого именно события на Мирре началась революция? Роберт?

— Со взрыва террористами гигазвездолета "Антарес" во время проходившей на нем детской олимпиады.

— Верно. Этот взрыв устроенный террористами из братства истинно верующих авахитов взорвал и политическую систему Мирры. В то время мы мало отличались от Содружества. Более того мы двигались в его авангарде гордо неся над головой стяги псевдогуманизма, политкорректности и прочей утопической и опасной дряни. На планете вовсю свирепствовала позитивная дискриминация, а любым сомневающимся политики и традиционно леволиберальная пресса затыкали рот и подвергали остракизму. Мигранты из бедных стран, прибывающие бесконтрольно в огромных количествах. Этническая преступность. Религиозные фанатики готовые убивать всякого кто с ними не согласен и звучащие параллельно заклинания о недопустимости критики любой религии, поскольку это, видите ли, задевает чувства верующих. Погромы и грабежи, которые нельзя называть погромами и грабежами, поскольку в них участвовали национальные меньшинства. Никакой возможности прямо и честно говорить об этих проблемах не заработав клеймо нациста, расиста или шовиниста. И растущее подспудно недовольство коренного населения. Недовольство, выливающееся периодически в омерзительные нацистские выходки и угрожающее привести к власти самых отвратительных маргиналов, поскольку только нациствующие изгои не боялись тогда запятнать свою репутацию, открыто выступая против бесконтрольной иммиграции, свободы вероисповедания даже для чудовищно агрессивных и мракобесных религий и позитивной дискриминации, которая делала коренное население людьми второго сорта. Предприниматели, бегущие из страны, так как зарабатывать деньги стало позорным, а вести бизнес нерентабельным из-за огромных налогов. Безработица. Экономические кризисы, следующие один за другим. Клокочущий котел, у которого перекрыты все предохранительные клапаны. Рано или поздно он должен был взорваться. Нужен был лишь повод. И таким поводом стала гибель тысяч детей от рук религиозных фанатиков. Мирра тогда балансировала на краю пропасти, рискуя рухнуть в нее и стать еще одним государством, в котором нацизм закрутит свою кровавую мясорубку. Но этого не произошло. Бывший военный, а впоследствии успешный ученый-физик и независимый сетевой журналист, пробудивший своими статьями у общества здравый смысл и самоуважение, не допустил этого. Человек известный вам теперь как основатель. Когда по всей Мирре начались погромы мигрантов, когда армия, брошенная на подавление беспорядков, отказалась подчиняться политикам — люди пришли к нему. Как ученый с мировым именем он пользовался уважением интеллектуалов. Его любили армейские, помня, что он бывший офицер спецназа и кавалер ордена мужества полученного за спасение заложников во время Салимского инцидента. Его обожал народ за его публикации, которые, несмотря на тотальный бойкот в прессе, сотнями миллионов расходились по сети. Ему симпатизировали предприниматели, снова обретающие самоуважение благодаря его статьям, разъясняющим, что в стремлении к обогащению нет ничего постыдного. Все это основатель. Однако история имеет свойство повторяться. И это многому может научить. Вспомните президента Кусами из системы Мидори. В частных беседах Кусами отдавал должное основателю и восхвалял миррскую "новую систему". Называл себя его последователем. Так кем же он был? Этот Кусами? Он был бывшим военным. Как и основатель. Он был преподавателем математики и имел докторскую степень. Фактически его тоже можно назвать ученым, как и основателя. Он, как и основатель, выступал против засилья политкорректности. Кусами, как и основателю, обожающий его народ вручил неограниченные полномочия. Все вы в курсе, чем это закончилось. Одним из самых чудовищных геноцидов за всю историю галактики. А потом показательным судом и казнью всех причастных к организации этого геноцида. Так что раз на раз не приходится. Это как револьверная рулетка. Можно сорвать куш, а можно вышибить себе мозги. И последнее с гораздо большей вероятностью — патронов в барабане много, а голова у вас одна. Потому-то, перед тем как делать поспешные выводы о пользе диктатуры, весьма полезно прислушаться к мнению самого основателя. Дюпре взмахнул рукой, и перед классом повисла в воздухе переливающаяся голографическим огнем цитата:

"Только после восстановления на Мирре избирательного права и передачи мной полномочий переходному совету я смог вздохнуть спокойно. Неограниченная власть это страшный наркотик для любого человека. А полагаться лишь на силу воли и порядочность наркомана занятие опасное и неблагодарное. Уж я-то знаю, о чем я говорю"

Повинуясь жесту учителя буквы медленно растаяли.

— Это основатель заявил во время официальной пресс-конференции посвященной его отставке. А вот эта аудиозапись была сделана уже в гораздо более приватной обстановке, — Дюпре улыбнулся. Шевельнул рукой. И аудиторию заполнил чуть хриплый исполненный иронии голос:

" Понимаешь, Эрл… Я не горел желанием возглавлять переворот и становиться диктатором отнюдь не потому, что я не люблю власть. Признаться, я всегда в мечтах видел себя кровожадным тираном и просто млел, представляя как по моему приказу расстреливают, как минимум моего бывшего соседа по пригороду, который годами изводил меня, играя во дворе своего дома на электроскрипке. Но есть древняя поговорка, которая гласит, что получить абсолютную власть над народом это все равно, что оседлать тигра. Сделать это можно, но слезть с него потом нельзя — разъяренный тигр сожрет наездника. Конечно в прошлом многим скачущим на тиграх удавалось умереть собственной смертью до того как тигр сбрасывал их со своей спины и впивался им в горло клыками, но средняя продолжительность жизни на Мирре была увы уже слишком велика для подобного счастливого исхода. В общем, у меня просто не было другого выхода. Я возглавил восстание потому, что иначе бы меня уничтожили. И я создал новую систему правления потому, что это была единственная возможность слезть со спины тигра живым и не испытывая совсем уж непреодолимого отвращения к самому себе. Жаль, конечно, что эта новая система оказалась абсолютно несовместима с расстрелами музыкантов-любителей, но всем нам иногда приходится от чего-нибудь отказываться ради достижения основной цели"

— Важно понимать, — продолжил Дюпре после того как в классе затих смех, — Что Мирра это исключение подтверждающее правило. Представьте себе альпинистов-старателей спускающихся по отвесной скале вниз. И вот один из них сорвался. Он упал, за секунды пролетев расстояние, на преодоление которого иначе ему потребовалось бы несколько часов. Упал, но чудом остался жив, отделавшись лишь несколькими царапинами. Огляделся по сторонам. Увидел, что стоит на месторождении очень ценных минералов, вышедшем к поверхности. Криком упавший оповещает о нем остальных. Стоит ли другим старателям спускаться вниз? Ну, конечно же, стоит — их ждет богатая добыча. Должны ли они, следуя примеру первооткрывателя месторождения, прыгать вниз с огромной высоты, чтоб сэкономить время на спуске? Естественно нет. Чудеса редко случаются несколько раз подряд. А расшибившимся в лепешку драгоценные камни, как правило, не нужны. Ситуация с Миррой и другими развитыми государствами галактики аналогична. Необходимо ли им двигаться в том же направлении, что и Мирра, если они хотят достигнуть процветания? Да. Необходимо. Но имеет ли для них смысл, отказавшись от демократии и разделения властей, вручить кому-нибудь диктаторские полномочия, надеясь, что это ускорит процесс исторического развития? Нет. Это было бы очень глупым поступком. Полагаться на добрую волю неограниченного диктатора и возможное чудо. Не умнее чем сигануть со скалы в пропасть без ранцевого ракетоплана.

Демократия это как правило хорошая вещь. Демократия это хорошая вещь, когда она работает. Но работает она далеко не всегда. Избиратели могут быть просто недостаточно умны, чтобы сделать верный выбор. Есть очень древнее высказывание "Демократия — это теория, согласно которой простые люди знают, чего хотят, и должны получить это без всякого снисхождения".

— И что в этом плохого? — снова Лиза, — Вы ведь тоже были бы не в восторге, если бы вместо вас кто-нибудь другой, решал, что именно вы должны хотеть и что именно имеете право получить? Вы, судя по вашему присутствию в классе, желаете быть учителем, а я, к примеру, считаю, что вы должны мечтать о карьере фермера с гидропонных плантаций. Вряд ли бы вам понравилась, если бы я могла навязывать вам свои решения силой.