Чтение онлайн

— Конечно, нет! Это же чушь полная!

— Ошибаешься, — покачал головой Дюпре, — Эта теория делает проверяемые предсказания? Делает. Тогда она, что называется, фальсифицируема и значит, она вполне научна. Но если мы вскроем чью-нибудь черепную коробку, то убедимся, что она ошибочна. И в этом нет ничего удивительного. Теория вполне может быть и научной и ошибочной. И это нормально — ученые не боги, они вполне могут ошибаться и ошибаются. Главное чтобы они честно признавали свои ошибки.

— Но они их не признают! — взорвалась Аримия, — Есть ведь многие пришедшие к нам с глубокой древности методы лечения, основанные на тайных знаниях, передававшихся из поколения в поколение. Возьмите хоть очистку ауры или стимулирование нервных астральных энергетических каналов! Ведь это помогает людям!

— Людям и таблетка состоящая на самом деле лишь из сахара помогает в какой-то мере, если заявить что это чудо-лекарство, — пожал плечами Дюпре, — Эффект плацебо еще никто не отменял. Однако серьезные болезни сахаром лечить — так и помереть недолго. Те же слова, которые ты Аримия употребляешь, не имеют никакой смысловой нагрузки. В реальном мире им нет соответствия. С таким же успехом ты могла говорить об ауре зеленого вакуума, об астральной проекции бинома Ньютона на душу кролика или о том, сколько ангелов может разместиться на острие иглы, — Аримия порывалась возразить, но Дюпре жестом остановил ее, — Если ты хочешь, то можешь продолжать пользоваться этими псевдонаучными терминами и дальше. Это твое полное право. Просто твой гражданский допуск к голосованию и референдумам будет по этой причине заметно ограничен, поскольку люди, принимающие решения на основе иррациональной и не подтвержденной экспериментально веры, а не на научных данных опасны. Совсем недавно в прессе гремел случай, когда мать уморила дочь подобным псевдолечением таская ее по шарлатанам вместо того чтобы обратиться к врачам. Ее, конечно, посадили в тюрьму, но девочку-то не вернешь. Мамаша даже цифровой ментальный слепок ее сознания уничтожила, чтоб душа дочки не застряла в вирте, а наверняка отправилась в рай. Уж точно на Мирре никто не хочет, чтобы подобное у нас происходило в государственных масштабах. А то того и гляди завтра ученых на кострах жечь начнут. Однако ты права в том смысле, что и всякие псевдонаучные теории могут оказаться эффективными. И нас не должно это удивлять — стоящие часы тоже два раза в сутки показывают верное время. Так почему бы изредка и самым бредовым теориям не оказываться полезными. Взять хоть иглоукалывание…

— Оно работает! Это научно доказано! — перебила учителя Аримия.

— Работает, никто с этим и не спорит, — успокоил ее Дюпре, — Но вот если копнуть глубже… — он усмехнулся, — Есть очень красивые теоретические основы акупунктуры известные еще со времен древних ханнов. По двенадцати парным меридианам соответствующим плотным "чжан" и полым "фу" органам, ну и плюс еще двум непарным циркулирует, мол, жизненная энергия "ци". В древнем трактате на эту тему "Линшу цзин" вообще все очень разумно описано. Поделили тело на триста шестьдесят пять частей и сопоставили их триста шестидесяти пяти дням календарного года Праземли. А двенадцать меридианов это понятное дело двенадцать рек империи Чжунго. Ну и так далее. Обоснованность, сложность и глубина теории иглоукалывания просто поразительны. Под присмотром мудрых наставников ученики годами обучались искусству иглоукалывания, посвящая этому всю свою жизнь. Однако спустя пару другую тысяч лет циничные, недоверчивые и бездуховные ученые решили проверить эффективность методики с помощью доказательной медицины. Ну что сказать, оказалось, что как-то оно не очень — не работает иглоукалывание и почти ничего не лечит. Но… — Дюпре жестом осадил порывающуюся возразить Аримию, — В одной области акупунктура таки оказалась эффективна. В снятии головной боли при мигрени. Взяли группу специалистов долгие годы изучавших искусство врачевания с помощью иглоукалывания. Вручили им больных. И проверили, помогает ли акупунктура от мигрени. Помогает. Факт. Но это ведь ученые. Им вечно неймется. Поэтому они набрали вторую группу врачевателей. Однако попали в нее люди, которые о всяких там энергиях ци, меридианах и прочем никогда не слышали и потому кололи с важным видом знатоков иголки не в точки, предписанные мудрыми древними трактатами, а куда придется. Абсолютно случайным образом. И что в результате — подобная наглая подделка под древнее искусство иглоукалывания лечит ничем не хуже, а иногда и чуть лучше! Какой из этого следует вывод? Да элементарный — все эти мистические теории, разведенные нашими предками вокруг иглоукалывания это полная и ничем не подкрепленная чушь. Все это многолетнее заучивание карт чувствительных точек, через которые якобы можно воздействовать на несуществующую энергию "ци" и прочее лишь потеря времени. С таким же успехом можно было бы перед втыканием в пациента иголок плясать, завывая, вокруг костра и стучать в бубен. Однако случайные проколы кожи от мигрени, тем не менее, вполне помогают. И в настоящее время уже известно почему. Они воздействуют на лимбическую систему, вызывая торможение отделов головного мозга, участвующих в формировании чувства боли. И никакой романтической мистики. Одна сухая наука. Именно так работают ученые — оставляют лишь то, что экспериментально доказало свою эффективность, отрезая острой бритвой все лишнее и бесполезное. И у этой бритвы есть имя. Ее зовут бритвой Оккама — принцип, согласно которому если некоторые явления могут быть объяснены в рамках нескольких теорий, то всегда следует предпочитать наиболее простую из них. Если иголки без всего этого мистического бреда работают ничуть не хуже чем с ним, то он не нужен. Это третий столп, на котором покоится все здание науки. Когда великий полководец Наполеон спросил знаменитого ученого Праземли Лапласа, почему в его астрономическом трактате нигде не говорится о творце, тот ответил: "Я не нуждался в этой гипотезе". Великолепный пример применения бритвы Оккама.

— Но… — попытался возразить один из учеников, чьи родители были очень религиозны, и чья вера в Красного Дракона была абсолютно непоколебима, — однако Дюпре жестко прервал его.

— Об этом мы поговорим на одном из следующих уроков. А пока коротко подведем итоги. Избиратели должны отдавать себе отчет в том, к чему приведет то или иное их решение во время выборов или референдума. Единственным работающим методом прогнозирования является научный. Тот, кто в прогнозировании будущего опирается не научный метод, а на всякую мистическую или псевдонаучную ерунду неадекватен и опасен. Опасен так же как врач вздумавший лечить больного не медицинскими методами, а шаманскими плясками или молитвами. Опасен как архитектор, строящий дом, основываясь не на знаниях, приобретенных в университете, а на откровениях ниспосланных ему духами предков. Опасен как избиратель, считающий, что регулировать общественные процессы для повышения благосостояния населения следует не на основании данных социологии, эволюционной психологии, нейрологии, этологии, экономики, статистики и множества других серьезных наук, а исходя из каких-то маловразумительных постулатов, которые он извлек, скажем, из ветхого сборника мифов скотоводческих племен многотысячелетней давности. И также как человеку, не имеющему медицинского образования, запрещено заниматься лечением больных. Также как архитектору, не получившему диплом или больному шизофренией и потому частенько навещаемому духами, запрещено строить дома. Так и гражданину Мирры недостаточно умному для того, для того чтобы сдать тест по моему предмету и признать научный подход единственно верным, никогда не получить полноценный гражданский доступ и высокий выборной коэффициент. Его голос будет составлять сотенные доли от голоса гражданина с полным гражданским доступом. Если подобное политическое устройство Мирры кому-то не нравится, — Дюпре пристально посмотрел на Лизу, — то у него всего два выхода. Попытаться поднять мятеж и иметь дело с нашей армией. Или покинуть Мирру. Мы никого не держим силой и никого не тащим принудительно в наше государство. Но это наш дом и здесь действуют наши правила. На сегодня все. Урок окончен. Домашнее задание получите по сети, — не дожидаясь ответа, Дюпре стремительно покинул класс.

Зуммер системы наведения когга подал сигнал, что ракеты вышли на дистанцию сканирования. Боеголовка первой лопнула и наноботы разлетелись во все стороны словно пух одуванчика, накрыв бункер противоракетной обороны, захваченный террористами, приемным куполом. Вторая ракета взорвалась прямо над бункером, ударив по нему волной излучения. Наноботы принялись жадно ловить ее отражение, создавая и транслируя трехмерную картинку происходящего внутри, пытаясь параллельно взломать киберзащиту бункера.

В столовой школы было шумно. Несколько учениц иммигрантского класса Дюпре уселись за один из столиков в углу и бурно обсуждали только что прошедший урок.

— Симпатичный? — Лиза зацепила с тарелки креветку и отправила в рот. Пожевала и проглотила, — остальные девочки терпеливо ждали ее приговора, — Да никакой он не симпатичный, этот Дюпре! Просто упивающийся своей властью тиран! Упырь! Да и… — тень упала на ее тарелку, и Лиза подняла голову.

Перед столиком стоял парень. Старшеклассник Виал Салаз. Очень красивый. Она обратила на него внимание еще тогда, когда впервые переступила порог своей новой школы и с тех пор частенько любовалась им украдкой.

— Лиза? — улыбнулся Виал, — ты Лиза Сивот, так ведь? Кажется, я с тобой в одной группе по практическим занятиям. Дюпре сказал, чтобы я показал тебе эмо-тренажеры. У тебя сейчас время есть?

— Конечно! — тут же подтвердила Лиза, ослепительно улыбаясь в ответ и отметив краем глаза завистливо-восхищенные взгляды других девчонок.

— Итак, — начал Дюпре едва ученики расселись по местам, — На прошлых занятиях мы уже выяснили, что давать власть в руки малосведущим людям, которые не владеют обширными научными познаниями, нельзя. Большинство избирателей некомпетентно, поскольку ничего не смыслит в управлении, никогда не занимало руководящих постов и не обучалось менеджменту. Поэтому допускать их к участию в выборах и позволять им определять политику государства, было бы крайне глупо. Верно? Кто не согласен?

Школьники молчали, переглядываясь между собой.

— Неверно! — разорвал повисшую тишину громкий голос Лизы.

— Вот как? — вскинул брови Дюпре, — И почему?

— Скажите, вам нравится певец Иоганн Монк? — хитро прищурившись, поинтересовалась ученица.

— Понятия не имею, кто это, — пожал плечами Дюпре.

— Вы позволите? — Лиза достала свой найзер.

Дюпре сделал приглашающий жест. Лиза отдала мысленную команду, и класс заполнила какофония индустриальных звуков, перемежаемая жуткими воплями, напоминающими обезьяньи.

— Хватит, пожалуй, — заявил учитель, не выдержав и десяти секунд, — Давно я не слышал ничего более ужасающего. Даже боевой клич аграджей, самого кровожадного клана мирджальских вольных, не идет с этим ни в какое сравнение. А он тоже, мягко говоря, не услаждает слух.

— Скажите, а вы имеете музыкальное образование? — вкрадчиво осведомилась девушка.

— Нет, — улыбаясь, ответил Дюпре.

— Может вы были ранее известным продюсером, певцом, звукорежиссером, музыкальным критиком или еще кем-нибудь профессионально связанным с музыкой?

— Не был, — покачал Дюпре головой.

— Так какое же вы тогда имеете право рассуждать о том, хорош этот певец или нет?! — выпалила Лиза, — Вы же абсолютно некомпетентны в этой области! И вы так долго убеждали нас, что некомпетентным людям нечего лезть не в свою область. Что именно поэтому большинство людей недостойны голосовать, а когда это коснулось лично вас тут же забыли про свои утверждения. Как-то нехорошо получается. Вы не находите?

— Нахожу, — спокойно ответил Дюпре, — Я нахожу, — повысил он голос, обращаясь уже ко всему классу, — что Лиза абсолютно права. Я не должен быть музыкантом, чтобы оценивать нравится или не нравится мне тот или иной певец. Я не должен быть писателем или литературным критиком, чтобы получить право говорить, что вот эта книга мне не нравится, а вот прекрасна. Мне не нужно быть конструктором автомобилей, чтобы говорить, что "Кулан" это железный ящик кое-как набитый корявыми деталями, а сидя за рулем "Дайкири", я испытываю истинное наслаждение. И все это мне не нужно потому, что я потребитель, я плачу деньги, и я решаю, что хорошо для меня, а что плохо.

— Вы… — Лиза ошарашенно уставилась на учителя, — Вы же сами вот уже несколько занятий доказываете, что некомпетентных избирателей необходимо лишать избирательного права!

— Доказываю, — невозмутимо согласился Дюпре, — И буду продолжать это делать.

— Но… — озадаченная ученица обернулась к классу, как бы призывая других учеников в свидетели.

— Тебе видится какое-то противоречие между тем, что я говорил ранее и тем, что сказал сегодня? — невинно осведомился Дюпре.

— А от вас оно ускользает? — парировала школьница.