Чтение онлайн

В моей жизни случались лохматые моменты. Один раз в меня стреляли. Пару раз били. Я переворачивался на байдарке, тонул. В Мюнхене пьяный шизофреник запустил в меня сотовым телефоном. Всё это было гнусно, но так или иначе решаемо. Оставшись на пустынной трассе Юрга-Кемерово, я испытал чуть ли не мистический ужас. Летальный исход вглядывался в меня.

Вдруг – чудо! – автобус. Автобус! Я выскочил на дорогу и замахал, как сумасшедший бабуин. Подонок, обогнув меня по встречной, скрылся. Я понял – голосовать бесполезно. Семь утра, шоссе, мороз. И нелепый чудак в костюме, с дипломатом. Ну его к чёрту. Места суровые, люди ходят всякие. А если у него там бомба? Или бежит от кого. Нет, иди-ка ты, друг, пешком. Иду, чтоб хоть как-то согреться. Офисные туфли скользят по насту. Быстро двигаться невозможно, а медленно – замерзаю. Вдруг услышал собственное бормотание: «Шла Саша по шоссе и сосала сушку… шла шаша по соше и шасала шушку… шла шашапашаше…»

Сзади вынеслась легковушка. Потом другая. Махнул на шум, не оборачиваясь: закоченел. Машина резко сбавила ход, остановилась чуть впереди. Чёрный массивный зад. Багажник поместит троих, если компактно уложить. Господи, только не это. Окно поехало вниз. Мои опасения подтвердились. Два чисто конкретных пацана сериального типа. Похожи на моих гостиничных знакомых, как одна семья. Так они и есть одна семья. А у меня штука баксов в кармане. Им это мелочь на сигареты, но приятно. Из салона между тем любопытствуют:

– Чёт ты не по сезону нарядился, а, братан?

– Куда путь держишь?

– В аэропорт. Тачка сломалась, вот иду пешком.

– Ну, ладно, садись. Подвезём.

Я сел в просторную, а главное, очень тёплую машину.

– Когда твой самолёт?

– Восемь сорок.

– Хм. Московский рейс… Ты москвич, что ли?

Интонация сползла вниз.

– Не, из Самары, в Москве пересадка.

– А чё у нас забыл?

– Командировка. По обмену опытом.

Эти фразы стали выскакивать из меня легко и естественно.

– Обменялся?

– Ага.

– Мы тоже тут недавно обменялись, хэ-хэ… опытом боевых действий.

Все замолчали. Через минуту братки заговорили на экономические темы: «лаванда», «откат», «цена вопроса»… Я старался не вникать. Здание аэропорта вернуло способность думать. Сколько платить и надо ли? Даю пять тысяч ельцинок, и червонец в кармане наготове.

– Так нормально?

– Нормально.

Усмехнулись, но взяли! Вот тебе и бандиты на крутом авто. Или они не бандиты? Их ведь сейчас не поймёшь: вид одинаковый, язык тоже. Многие парни плечисты и крепки, как верно отметил поэт.

В самолёте у меня поднялась температура.

– Я так и знала, – сказала жена, – вечно из командировок являешься больной. Всю дорогу ходил без шапки?

– Нет.

– Врёшь.

– Вру.

Температура 37.5 изводила меня несколько недель. И никаких других симптомов. Уши, горло, нос – в порядке, как и всё остальное. Врач посоветовал удалить давно запущенный коренной зуб. Удалил – безрезультатно, не считая внешних перемен. Таблетки не спасали. Жена лечила меня ингаляциями и горячим пивом «Белый Медведь». Это помогало, но временно. Работал я мало. Днями валялся на тахте, смотрел кассеты и пил горячего «Медведя». Кое-как читал обязательные лекции. От командировок отказался. В итоге Гоше это надоело, и он привёз мне сильный французский антибиотик. Через сутки я поправился. Всё-таки есть польза от эксплуатации человека человеком. А Елена Юрьевна так и не позвонила. Что, разумеется, к лучшему.

Наркома тяготил этот ресторан. Он бывал тут до войны с первой женой, любившей поглазеть на богему и знаменитостей. Распорядок дня строился под них. Открывали в двенадцать. До трёх подавали завтрак. В меню значилось:

Завтрак: 75 копеек

Графинчик водки: 40 копеек

2 кр. пива: 20 копеек

На чай слуге: 20 копеек

На чай швейцару: 15 копеек

Итого: 1 рубль 70 копеек.

Действительно, какой завтрак без водки и 2 кр. пива? Особенно если утро начинается в двенадцать. Обед накрывали в три пополудни, ужин в десять. К одиннадцати съезжалась толпа после вечерних спектаклей.

Однажды заехал Шаляпин с большой компанией, навеселе. Только уселись, как в зале раздалось:

– Шаляпин! Шаляпина на сцену!

Фёдор Иванович встал, смущённо поднял руки:

– Господа! Я недавно болел, горло ещё не в порядке, а вы…

– Шаляпин! Шаляпин!

– Ладно, попробую, не в полный голос.

Пел чудесно, широко, с захватом.

В другой раз явился Игорь Северянин – вполне обыденный человек с лицом усталой таксы. Сел у окна. Заказал, ко всеобщему удивлению, рюмку водки, солёных рыжиков и бифштекс. А вы думали, он питается ананасами в шампанском, идиоты.

Сквозь звяканье вилок, томную музыку, папиросный дым наркома провели в кабинет. Он не опасался быть узнанным. Гуляли в основном спекулянты, шулера, публичные девки. Два пьяных толстяка за столом жадно целовались. Наркома скривило. Половой распахнул меню.

– Неси-ка бокал вина. Вот этого. А дальше я подумаю.

– Ждёте-с кого-нибудь?

– Да. Штору не задвигай.

Уха из стерлядок под расстегайчики оказалась вычеркнута. Равно как и ботвинья с раковыми шейками, телячья голова под соусом «Татарский» и ещё с десяток блюд. В наличии оставались бульон из курицы, щи суточ., пирожки. Индейка, ростбиф. Цветная капуста. Сосиски лучше франкфуртских. Хм. Водочка, а к ней закусочка.

Ресторан был одним из немногих заведений города, где дозволялось подавать спиртное. В остальных тянули ханжу из чайников. «Может, он потому согласился увидеться здесь, что хочет выпить, не отравившись? – размышлял нарком. – Или отужинать за счёт партийной кассы?»

Принесли вино. Он пригубил. Человек, которого он ждал, опаздывал.

В зале что-то объявили, музыка взвизгнула. На сцену (ту самую, где пел Шаляпин) залез куплетист – ряжен под блатного: кепка, драный шарф – и загнусил, приплясывая:

Как-то раз по Ланжерону я брела,Только порубав на полный ход,Вдруг ко мне подходють – опа! – мусора:Заплати-ка, милая, за счёт!Ребята, ша! – возьми полтоном ниже,Брось арапа заправлять…

«Как вы мне осточертели…» – подумал нарком. И тут же мучительно заныли отрастающие ногти. Особенно внизу, в сапогах. Скулы и подбородок выперли, натянув кожу. Нос обратился в дыру с перегородкой. Пенсне скользнуло в бокал. Звяк. Алые кляксы брызнули по скатерти. Существо растопырило когтистую лапу и выдохнуло: «Хххх… Всех… прочь! А его – сюда».

Вмиг опустел ресторан, застыл в неживой тишине. Только шторы качнулись, будто от сквозняка. Да выстрелы контрастно звонкие хлестнули на Гороховой. Дах! Дах! Дахдах! И сразу в конце зала появилась высокая фигура. Это был поэт, которого ждал нарком.

Двигался он не совсем уверенно, будто человек, только проснувшийся. На секунду остановился у бара. Махнул рукой кому-то в пустом зале.

– Сюда, Алексей Алексеич! – позвал нарком. – Я здесь. Здравствуйте. Уж боялся, что вы не придёте.