Чтение онлайн

Затем произошли два события. Их последовательность и связь мне неясны. Вадим, окончив университет, не остался на кафедре физики. Не остался, хотя его почти упрашивали. Соблазняли хорошей нагрузкой, карьерой, аспирантурой. Мало того, к остолбенению всей родни, он подался учительствовать. И не куда-нибудь, а в деревню! В ту самую бабушкину школу. Молодого физика туда чуть не на руках внесли. Директору-пенсионеру как раз искали замену. Вадим был идеальным кандидатом. Тем самым мой братец возобновил… как это раньше говорили… профессиональную династию. Жить стал у родителей Тони. Старики обрадовались внуку – дом большой, места хватит. И в хозяйстве руки не лишние.

Примерно в это же время дядя Виталий сорвался в тяжёлый запой. Его жена рассказала мне, как это было. Очнувшись утром или ночью, дядя молча собирался и шёл куда-то. Возвращался с бутылью спирта. Методично выпивал её и снова отключался. Закуской пренебрегал, на домашних не реагировал. На тринадцатый день силы оставили его. Он лежал на диване, боясь шевельнуться, худой, чёрный, похожий на узника концлагеря. И шептал: «Тоня, скорее в больницу… скорее… помру».

Люди в белых халатах вернули дяде человеческий облик и снова подшили. А может, закодировали, не уверен. Знаю только, что после этого лечения в нём появились кое-какие странности. Например, он перестал спать с женой. Спал в другой комнате с двумя плюшевыми медведями и зайцем. Зимой мог выйти из дома полураздетым. Однажды явился на работу в домашних тапочках.

Его книготорговля по-прежнему буксовала. Вымогатели ходили в магазин, как на службу. Русских в Западной Украине с каждым годом любили всё меньше. Хотя к тому времени любить стало почти некого. Дядя сдался – решил продавать, к чертям, магазин и уезжать в Россию. Внезапную смерть бабы Леры он понял как знак. Тоня ехать отказалась. Она давно преодолела языковой барьер, дружила с соседками и надумала менять гражданство.

Надо ли говорить, куда тянулось измученное сердце дяди Виталия? Конечно, в ту самую деревню, где прошли его славные хулиганские годы. Где железная дорога вечно разделяла пацанов на своих и чужих. А летом волнующе пахла деревянными шпалами. Теперь здесь директорствовал школой его сын Вадим. Досадно только, что жил он у кулака тестя. Старый пень, как обычно, не пускал зятя ближе ворот. Нечего тут делать всяким.

Жилищный вопрос дядю не беспокоил. Любой из друзей юности готов был его принять. Мы опасались, как бы от счастья и хорошей компании он не запил. Но он удержался. В деревне находилась заброшенная лесопилка. Дядя на паях с кем-то из местных задумал её купить и наладить бизнес. Денег, вырученных за магазин, не хватило. Тогда волшебник Гена опять устроил ему льготный кредит, а может, дал взаймы.

Здесь я с горечью сознаюсь, что обстоятельства последних месяцев жизни дяди Виталия мне едва известны. Равно как и обстоятельства его смерти. Мне придётся шагнуть в опасную зону слухов, домыслов и фантазий. В тот год я поступил в аспирантуру и был очень занят собой. Точнее, наукой в себе. Помню любимый тост в аспирантском общежитии «За нас в науке – и науку в нас!»

В общежитии меня изумило количество умных людей на единицу площади. Я так много и сразу нигде не видел. Прямо аура. Даже тараканы казались погружёнными в размышления. А вахтёры напоминали академиков из учёного совета. А девушки… Свободные, уверенные, знающие всему цену. Такую охмурить – навек себя зауважать. В общем, голова моя шла кругом. Естественно, мне стало не до родни.

В одной из редких телефонных бесед мама сказала, что дядя Виталий интересовался мной.

– Как он сам?

– Вроде ничего, голос трезвый. На днях будет проездом в Москве.

Вскоре дядя позвонил мне в общежитие. Оставил записку: «Жду завтра на Киевском вокзале в час дня. У главного входа». Увидев его, я понял, как здорово соскучился. Мы обнялись, похлопали друг друга по спинам. От него пахло хорошими сигаретами и одеколоном.

К вокзалу примыкал большой рынок. В те годы вся Москва напоминала большой рынок. Мы устроились на каких-то ящиках рядом с табачным ларьком.

– Погоди-ка.

Дядя отошёл к ларьку и вернулся с блоком сигарет Rothmans. Распечатал, достал пачку. Остальное протянул мне.

– Возьми, это я тебе купил.

– Дядь Виталь, зачем? Что я, сам не могу?…

– Бери, бери. Угостишь друзей в общаге. На стипендию-то не больно разгонишься, а?

Я взял сигареты. На самом деле я был очень рад. Сразу знал, что возьму.

– Кстати о стипендии, – продолжал дядя. – Я, Макс, хотел с тобой поговорить. Может, лезу не в своё дело. Но… Мы не чужие, и я всё-таки постарше, – он открыл Rothmans, предложил мне. Щёлкнул зажигалкой. – Мне кажется… напрасная это затея с аспирантурой. Тебе сколько лет? Тридцатник почти. Пора мужиком становиться, зарабатывать деньги. А ты всё учишься, учишься. А толку? Живёшь по казённым углам, одет, как босяк…

Тут я обратил внимание, что на дяде несколько помятый, но явно дорогой светло-серый костюм. На тонком запястье часы Vatican. Рядом элегантная сумка из мягкой кожи.

– Вот кем ты будешь после аспирантуры? – не унимался он.

– Кандидатом наук.

– А потом?

– Доцентом. Профессором.

– Лет в пятьдесят, да? Знаешь, я в твои годы на северах имел больше любого профессора. А потом – в Сочи и в Ялте имел всех этих профессоров.

Мне показалось, что для своей биографии он излишне дидактичен. Дядя будто прочёл эти мысли.

– Хорошо, я был дурак, – сказал он, – но ты-то у нас умный. Так включи наконец свою голову. Мне Генка рассказывал, что он тебя на фирму звал. Как ты мог отказаться, я не понимаю?!

А-а, вон откуда ветер дует, подумал я. И вспомнил разговор трёхмесячной давности.

Отмечали юбилей тёти Жени. Тамадой за живописным столом был, естественно, дядя Геннадий. Ещё под холодные закуски он как следует выпил. И от здравиц имениннице быстро перешёл к анекдотам.

– Разговор в приёмной Ельцина. Если президента удастся вывести из состояния работы с документами… ха-ха-ха! – то он вас примет! А вот ещё. В Москве произвели уникальную операцию по пересадке… Бориса Ельцина из самолёта в машину… ха-ха-ха-ха!

Отсмеявшись, дядя качнул головой нам с Серёжей:

– Айда, орлы, покурим.

Мы вышли на балкон. Закурили.

– Макс, мы тут подумали, – вдруг сказал дядя, – короче, нам в фирму нужен человек. Заместителем к Сергею. (Брат кивнул.) И не кто попало, а чтоб мы ему доверяли. Пойдёшь?

Возникла пауза. Всё это звучало довольно неожиданно. Я ничего не понимаю в строительстве. Кроме того, совсем недавно я поступил в аспирантуру МПГУ. Выдержал конкурс тринадцать человек на место! Мама только что объявила это гостям.

– А как же аспирантура? – выговорил я.

Дядя Гена пожал плечами.

– Придётся выбирать. Дадим тебе офис, зарплату… топ-менеджерскую. Через год возьмёшь машину. Через два – квартиру по ипотеке. Сотрудникам – льготы.

– С жильём можно быстрее решить, – добавил Серёжа, упитанный, не по годам вальяжный человек. Хотя он с детства был такой. Видимо, барство в третьем поколении – уже генетическая аномалия. – Сдать Максу задёшево одну из наших квартир для гостей. Будет хоть куда девушку привести. Это не в общаге по углам тискаться, хэ-хэ. Реально, пап?