Чтение онлайн

Оба моих дяди крепко выпивали. Среди родни бытовало мнение, что дядя Виталий пьёт от тяжёлой, нескладной жизни. А дядя Геннадий – наоборот, от слишком лёгкой и удачной. Гипотезу подтверждала лишённая всякого экстрима жизнь моего непьющего отца.

Дядя Виталий появлялся в нашей квартире без церемоний. Поздно вечером или ночью. (Кажется, я повторяюсь.) От него пахло костром и романтикой трудных дорог. А может, это был запах перегара и табака. Из кухни до меня доносились разговоры. Мама звучала требовательно и громко. Дядя вставлял невнятные междометия. Отец, как всегда, молчал. Я знал, что дяде поставят раскладушку в моей комнате. И он будет долго читать при свете фонарика. А завтра будет спать допоздна. Проснувшись, взлохматит свою голову и спросит:

– Ну, как ты тут? Выживаешь?

– Ничего. По-всякому, – сдерживая улыбку, отвечу я.

Известно, что неустроенность и алкоголь часто ведут к стихосложению. Или наоборот. Я знал, что дядя Виталий пишет стихи. Более того – печатается. Однажды в деревне я исследовал его тумбочку. Нашёл много интересного. Фрагменты велосипеда, радиолампы, патефон в чемоданчике. Связки ключей. Игральные карты с голыми женщинами. Толстая папка. Внутри кипа газет «Сызранская Правда» и «Ульяновский Рабочий». Или «Ульяновская Правда» и «Сызранский Рабочий». В газетах были дядины стихи о пролетариате. Записанные лесенкой под Маяковского. Например:

И далее о трудовом энтузиазме. Сомневаюсь, что дядя Виталий любил Бетховена. Ещё меньше я уверен, что знал тогда слово «конъюнктура». Тем не менее я понял, что дядя балдел от вида своей напечатанной фамилии. И ради этого мог сочинять любую ахинею. «Кто бы говорил…» – прогнусавил мой внутренний голос. «Да пошёл ты!» – отмахнулся я. Ещё запомнились такие строки:

Ха-ха. Дядя сам был пижоном. Любил нарядиться в фирму, засветить японские часы, угостить друзей американскими сигаретами. Всё это у него быстро кончалось. Мама часто рассказывала такую историю. «Заявляется раз Виталий. Голодный, небритый, с похмелья. И ботинки на нём дырявые. Ладно, пойдём, Виталик, купим тебе ботинки. Пришли в магазин – выбирай. Он сразу показывает – вот эти. Глянули на цену, – мама делает эффектную паузу, – а ботинки-то самые дорогие в магазине!»

Иногда дядя Виталий надолго пропадал. О нём ходили фантастические слухи. Рассказывали, как бригада шабашников во главе с ним отмечала получку в Казани. Они грузят три ящика водки, столько же коньяка и закуски на рейсовый пароходик. Угощают до изнеможения попутчиков, включая команду. Затем берут команду на себя, и полный вперёд – без остановок до Саратова. Кое-кто из пассажиров вначале сопротивлялся. Но затем все расслабились и получили удовольствие. Расставались с объятиями и слезами. Случай имел резонанс, его упоминали в прессе. Дядя угодил под следствие, но в итоге отделался штрафом.

Ещё я слышал, как дядя обаял известную в Тюмени красавицу, ресторанную певицу Алёну. Он подъехал к её дому на четырёх такси. В последнем ехал сам. Первые три медленно везли на бамперах его шапку, дипломат и корзину роз. При этом машины гудели. Алёна застыла у окна. Она в жизни видела много разного. Но чтобы книжно-подростковые мечты вот так сбывались – никогда.

Через много лет я слышал похожую байку. Герой и контекст были другими. Ну и что? Это не доказывает авторства. Да и важно ли оно?

Позднее оказалось, что дядя Виталий никуда не исчезал. Только стал бывать у нас реже, предпочитая зависать у дяди Геннадия. Это пагубно сказалось на здоровье обоих. У нас Виталий имел реальный шанс протрезветь, а с дядей Геной они керосинили неделями. Даже в магазин не спускались. Всё нужное по звонку доставлял шофёр. Генина жена долго терпела, а потом свезла братьев-алкоголиков в рехаб. Там их уговорили зашиться. Дядя Гена расшился через месяц. Дядя Виталий продержался семь лет.

За эти годы он сошёлся с женой. Родил второго сына и немного лучше узнал первого. Для этого вынужден был переехать в город Луцк. Тоня давно перебралась туда вслед за младшей сестрой. Тихо, чисто, хорошее снабжение. Бывая у дяди в гостях, я не заметил в снабжении ничего особенно хорошего. Разве что продавцы демонстративно не говорили по-русски. Почти заграница.

Дядя Виталий устроился наладчиком лифтов. Забыл рестораны, стихи и прочие глупости. Превратился в обычного стареющего работягу. Что-то, однако, его тяготило. Он говорил – местный национализм. Я думаю – ещё и трезвость. Вечерами мы пили чай на кухне. Курили, играли в дурака. Слушали Голос Америки. Несколько раз дядя предлагал:

– Макс, если тебе охота вмазать, тут недалеко рюмочная. За углом, в подвале. Хлопни сотку – и назад.

– Без тебя не пойду.

– Ты же знаешь, мне нельзя.

– Не пей. Постоишь рядом.

– Боюсь. Могу не выдержать.

Алкогольная тема нередко мелькала в его разговорах. Как-то дядя заметил:

– Не всякий алкаш – умный и порядочный человек. Но всякий умный и порядочный человек – алкаш.

– Почему?

– Потому что ему страшно жить. Очень страшно. Когда понимаешь, сколько в жизни абсурда и зла… этого нельзя вынести. И изменить тоже нельзя. Остаётся пить. Либо застрелиться. Хотя одно не исключает другого.

– Но ты же не пьёшь?

– Дело времени.

– А мой отец?

– Хэ, – он усмехнулся, – твоему отцу досталась твоя правильная мама. Это как торпеда у меня в заднице. Только навсегда.

Дядин сын Вадим рос молчаливым юношей без недостатков. Непроницаемым, как терминатор. Будучи москалём поганым, в школьные годы вынужденно освоил карате. Легко поступил на физмат Киевского университета. Недоучку-отца малость презирал.

– Ладно тебе, не выдумывай, – сказал я дяде. – Ну, в чём это конкретно выражается?

– Не знаю… я чувствую. Вижу, как он смотрит. Но меня беспокоит другое.

– Что ещё?

– У него нет друзей, понимаешь? И никогда не было. Ни в школе, ни в университете. Никто не ходит, не звонит. И он – никому. Приедет на выходные – идёт в спортзал. Или читает. Недавно услышал – смеётся над книгой. Думаю, что за юмор такой? Поглядел – а там формулы.

Мне Вадим казался стеснительным и заносчивым одновременно. Напоминал человека гигантского роста в толпе обычных людей.

Вскоре началась перестройка. Разрешили частное предпринимательство. И вот я слышу новость – дядя Виталий приобрёл книжный магазин. Будто бы дядя Гена устроил ему льготную ссуду. Несколько лет бизнес процветал. Дядина семья выкупила квартиру. Выписали из деревни бабу Леру. Подумывали об открытии киоска видеокассет. Потом зашевелились конкуренты, наехали бандюки в форме и штатском. В магазине разбили витрину. Другую испохабили надписью «Москалі, геть з України!» Пришлось нанять охрану.