Чтение онлайн

– А это только вам минус, - ехидничал комбат, - участвуйте, с участием замполита пьянка превращается в политическое мероприятие.

Входная дверь вдруг скрипнула, открываясь, тусклая лампа дежурного освещения в коридоре высветила коренастую фигуру и рыжеватые усики старшего лейтенанта Бабенкова, командира взвода соседней роты, размещавшейся этажом выше. Несмотря на конопатую физиономию и светлые волосы, Бабенков утверждал, что он кореец, в доказательство чего порой потчевал друзей то черепаховым супом, то запеченным в углях дикобразом, то, что было ужаснее всего, жарким из собак, бегавших по полку.

– Мишуня, вставай, нам пора, - ласково потряс Бабенков плечо Олегова.

Мишуня что-то промычал в ответ, но не проснулся.

– Ну-ка вставай, завтра обижаться будешь, - более решительно встряхнул его Бабенков.

– Завтра мне в патруль, - пробормотал Олегов.

– То завтра, а сейчас - в другое место.

– Какое?

– Такое, - ответил Бабенков и осторожно глянул на неподвижно лежащих на своих кроватях Найденова и прапорщика Медведко, старшину роты. Четвертая кровать пустовала, ее хозяин, техник роты Маслов, был в ночном патруле.

Олегов тяжело поднялся и стал вяло одеваться.

– - Ты в чем?

– - Одевай кроссовки. Не забудь деньги, влетим - не откупишься в сухую.

Вот сволочь, - подумал Найденов и понял, что надо вмешаться, иначе утром опять выслушивать упреки комбата за слабое политическое руководство.

– Вы куда?

Олегов и Бабенков замерли.

– Если не секрет, вы куда?
– уже с раздражением повторил вопрос Найденов.

– Да так, к друзьям в офицерский модуль решили сходить, - беспечно ответил Бабенков.

– Кстати, я тоже собирался сходить в модуль, - желчно произнес Найденов, быстро одеваясь и нашаривая под кроватью свои кроссовки производства города Кимры, своей тяжестью и прочностью намного превосходившие любые кроссовки западного производства.

– А ведь это неприлично, у нас вот подарок для друзей, а у тебя? Бабенков блеснул в лунном свете бутылкой.

– У него тоже пузырь в ящике, пусть берет и идем все вместе, - встрял в разговор сонный Олегов.

– Гм, - Бабенков озадаченно было примолк, но тут же добавил, - это меняет дело. Пошли.

При свете луны и ярких звезд дворец казался сказочным. Бесшумно ступая, они вышли через ворота и пошли вдоль крепостной стены, огибая толстые башни с узкими черными дырами бойниц. Оглядываясь по сторонам и напряженно вслушиваясь в шорохи ночного сада, они вышли к воротам резиденции. Огромные, чугунного литья ворота были надежно приперты боевой машиной пехоты, вместо замка.

– Где дежурный?
– негромко окликнул Бабенков солдата в каске и бронежилете с автоматом наперевес, стоявшего в густой тени каменной колонны.

– В комнате отдыха...

Дежурным по КПП стоял сверхсрочник из оркестра, на разводе игравший на трубе. Сейчас он сидел за столом и безуспешно пытался поймать московское радио. Сделать это было нелегко, препятствовали горные хребты, тропосфера и не очень обжитый советскими радиостанциями диапазон японского ''Шарпа''

– Привет!

– Вечер добрый!

– Какой ночной пароль в городе ночью?
– обменявшись приветствиями сразу взял быка за рога Бабенков.

– До четырех - Дексабз - ДэШэКа, а после...

– Достаточно!...

Протиснувшись в узкую щель между створками ворот и броней боевой машины, они бодро зашагали по дороге. Найденов волновался, обычно в город выбирались только на машине, в кузове должны были сидеть два автоматчика, и все четверо, включая водителя и старшего, должны были иметь бронежилеты, каски, автомат и три снаряженных магазина. Сейчас же они шли пешком, ночью, без оружия. Лишь оттопыривались карманы у Олегова и Найденова, но там лежала водка , неприятно царапая горлышком в паху.

– Надеюсь, ты понимаешь, что мы в госпиталь идем?--со смешком спросил Бабенков.

– Естественно, - буркнул Найденов. Он это понял сразу, как только от дворца Бабенков повел их в сад, а не через строевой плац к офицерскому модулю.

– Шурик, мы пешком или на такси?
– очнулся Олегов, до этого он шел зевая и покачиваясь, дневной хмель до сих пор не выветрился.

– Мишуля, конечно на такси, - заверил его Бабенков, - а вот и оно.

Они приблизились к самому оживленному днем перекрестку города, за которым сразу начинался торговый квартал Спендзар. Ночью же на нем стояла лишь БМД рядом с безжизненным фонтаном.

– Дриш!
– ночную тишину разорвал истошный вопль афганского постового.

– Иди ты...!
– матерщиной отозвался Олегов, - Братьев по оружию не узнаешь, что ли?

Узнав братьев, постовой опустил ствол автомата с примкнутым штыком. Сердце у Найденова колотилось, он думал о том, что постовой мог, да и должен был выстрелить, а ночной выстрел в Кабуле никого бы не удивил. Вот и сейчас то с одной, то с другой стороны города слышались редкие выстрелы. Мощные прожектора с трех господствующих над Кабулом высот тут же вскидывались, стараясь нашарить, взять в перекрестие место беспорядков, что бы тут же, забыв о нем, взмахнуть лучом, как дубинкой, над другим районом города.

– Как дела, Мосол?
– приветственно взмахнул рукой Бабенков, пнув при этом ногой консервную банку из-под каши, съеденной, как видно, не так давно патрульными прапорщика Мосолова, начальника ночного патруля на посту N 2.

– Какие люди, и без конвоя?!--ласково, нараспев произнес Мосолов.

– Подвези, - задушевно попросил Бабенков.

– Не могу, я на посту, - твердо ответил Мосолов и, уловив момент, когда Найденов отвернется, скорчил недоуменную рожу, кивнув в сторону замполита, мол, чего его взяли?

Бабенков сокрушенно вздохнул и сказал, обращаясь к своим спутникам:

– Парни, у него чувство долга, а у нас что есть?

– У нас есть все, - решительно произнес Олегов и стал карабкаться на броню.

– Эй, землячки, а ну-ка под броню, сейчас поедем!
– скомандовал Мосолов своим патрульным. Откинув крышку десантного отделения, они тяжело, путаясь в бронежилетах, забрались внутрь. Бабенков захлопнул за ними люк и сел на него.

– Мишуля, доставай, мы должны чем-то жертвовать. Товарищ, например, жертвует принципами, должны и мы расколоться...