Чтение онлайн

– Слушаю вас, - вежливо отозвался Олегов.

– Это не вы потеряли?
– тот протянул Олегову руку с какими-то бумагами.

Олегов как-то читал, что Александр Македонский брал к себе в армию тех, кто легко краснеет в кризисный момент. У Олегова же такие моменты сопровождались холодной испариной и бурчанием в желудке. Македонский меня к себе не взял бы, мрачно размышлял он, вспоминая потом подобные мгновения слабости.

Именно эти чувства испытывал Олегов глядя на три фотоснимка, на одном стоял он у стены, на другом Асад, один из многочисленных родственников Миши, на третьем--крадущийся к бензовозу Асад.

– Кто вы? Что вы мне суете?! Я ничего не знаю!

– Не надо кричать, я не из КГБ, - четко ответил мужчина. Только сейчас Олегов обратил внимание на его безукоризненно правильные интонации.

– Кто вы и что вы хотите от меня?
– зло спросил Олегов. Он вдруг отчетливо вспомнил, как в военном училище они в роте соорудили длинную доску с перегородками и накрыли ее стеклом, устроив ипподром для тараканов. Необученные тараканы не хотели соревноваться в беге, так их тут же давили сапогом на кафельном полу туалета. Выживали лишь те, кто дисциплинированно бежал вперед к далекому окошку.

– Я американец. Вы можете помочь нам, а мы - вам.

– Что за бред вы несете?! Вы или идиот, или особист, или подсадная утка. Я ничего не знаю. На этой фотографии я, при чем здесь остальное?

– Есть и кинопленка, - усмехнулся незнакомец.

Вот как, оказывается, вербуют таких лопухов, как я, подумал Олегов и твердо ответил:

– Это ничего не меняет.

Незнакомец пожал плечами.

– Вы ведь через день на пост ездите? Значит, послезавтра снова там будете?

– Ну...

– Когда проедете площадь Пуштунистана, и будете проезжать мимо Кабульского центрального банка, на обочине увидите красный ''Фиат''. Если вы согласны, проезжая мимо его , высуньте руку из окна, мы вас найдем. А если нет - не обижайтесь.

– Я на вас буду жаловаться! Раз особисты, значит все можно?!
– почти истерично, но не очень громко, хотя на автостоянке никого не было, выкрикнул Олегов, выхватил из рук незнакомца фотографии и бегом бросился к своей машине.

– Гони!

– Куда?

– На пост. Нет, подожди. Куда делся этот мужик?

– В сером?

– Да.

– Да в ''Волге'' укатил. Вон там стояла, - водитель кивнул в сторону круглого сортира за комендатурой, на котором были нарисованы две стрелки с надписями на английском ''леди'' и ''джентльмен''.

Сердце у Олегова колотилось, в ушах слегка звенело.

– Поехали.

Кто он, мучительно соображал Олегов. Наш или их? Более близкое знакомство ни с одними, ни с другими Олегова не устраивало. Серж втравил меня в это дело, решил он, он пусть и расхлебывает. Кстати, а как этого индуса зовут по-настоящему? Он все знает про меня, даже домашний адрес...

Г Л А В А 17 .

Маленькая песчинка может остановить сложнейший часовой механизм. Ладно, если это просто будильник, но есть механизмы и посерьезнее. Каждый, кто хоть раз укладывал сам себе парашют, помнит то ожесточение, с которым трясут парашютный прибор, последний раз проверяя его на отсутствие песка внутри, прежде чем поставить на уже уложенный парашют. Случайная песчинка может помешать часовому механизму отсчитать три секунды и раскрыть купол основного парашюта.

Такой песчинкой ощущал себя Олегов, нервно стучавший кулаком по столу в подсобке магазина перед отчужденно-равнодушным индусом.

Он и был песчинкой, грозившей слаженной работе целой системы скупки и продажи, ориентированной на граждан СССР.

Наиболее доходной статьей была торговля водкой, огненная вода текла в Кабул в ящиках из-под боеприпасов, уходила ''налево'' из госторговли, которая обеспечивала спиртным начальство и советских военных советников по более низким ценам. В конце концов, готовилась прямо в Кабуле. Эта золотая жила индусского бизнеса казалась неисчерпаемой, ей угрожали лишь две вещи: уход русских домой и безумные замыслы одного из заместителей господина Хекматияра доставить в Кабул партию отравленной ''Русской'' . На руках у торговцев образовывалась огромная масса чеков Внешпосылторга, которые частично отмывались через подставных лиц в подсобках военторгов. Основная же масса летела в чемоданах с двойным дном в Союз, чтобы подкормив по пути афганских студентов, продавщиц ''Березок'' и московских ''кидал'' и '' ломщиков'' , вернуться в Афганистан в виде утюгов и электрочайников, лекарств и градусников. К слову сказать, советский ртутный градусник стоил в Кабуле, как джинсы, и не потому, что он был лучше, чем японский с присоской, который приклеивался на лоб и сразу изменением цвета показывал температуру больного. Все дело было в том, что из нашего нетрудно сделать очень неплохой ртутный замыкатель для мины замедленного действия...

... Что делают с песчинкой в часах? Вытряхивают...

– Покажи фото.

Олегов сунул руку во внутренний карман, вытащил фотографии и бросил их на стол. Серж взял их, стал рассматривать, искоса поглядывая на Олегова, который курил глубокими затяжками, сидя на каком-то ящике и привалившись спиной к соломенной циновке на стене.

– А это что?
– недоуменно спросил Серж.

– Что?
– Олегов глянул через стол. В руках индуса была фотография с президентским глобусом.

– А, это! Это у нас во дворце, в канцелярии Бабрака. Дай сюда, это я случайно достал.

– Но ты сказал, что было три фотографии?
– обеспокоено спросил Серж.

– Да чего ты разволновался?
– зло спросил Олегов и добавил, - Что, только сейчас дошло, что жареным запахло?

Олегова действительно бесило то, что всю эту историю индус выслушал с безразличным выражением лица, как будто его это совершенно не касается, и только сейчас он проявил какие-никакие эмоции. Все фотографии у Олегова лежали в одном кармане и он нечаянно вместо своей фотографии у стены рядом с бензовозом достал снимок с глобусом.

– Так где третий снимок?
– спросил настойчиво индус, в глазах у него появилась тревога.

Третий снимок лежал в кармане, но Олегов, чтобы как-то досадить этому невозмутимому земляку йогов, злорадно сказал:

– В полку остался. На нем ты, я и твой кореш из банды.

– Он не из банды, он караваны охраняет,-- с достоинством ответил Серж, не желая давать в обиду родича, который в один день дал дохода на четверть миллиона.

– Подожди в машине.

– А ты смоешься?! Нет, я останусь здесь!
– наотрез отказался Олегов.

– Не бойся, я дукан не брошу.

– Ладно...

Олегов взял из ящика у ног бутылку ''Кока-колы'' и вышел в пыльное пекло залитого солнцем перекрестка. Прислонившись плечом к капоту машины, чувствуя сквозь ткань, как раскалилось железо, он неторопливо попивал коричневую жидкость.

– Командор, бакшиш есть?
– он обернулся на робкий голос за спиной. Это был маленький хрупкий мальчик, из-за робости подходивший обычно последним. Не проживет долго, думал про него почему-то Олегов.